Девушки, согласные на все

Какой-то идиот запер на парковке мою машину…

Девушка, остановившаяся перед его столиком, выжидательно молчала – предоставила возможность галантно отодвинуть для нее стул. А Крис («Идиот! Какой идиот!» – ругал он себя потом) с минуту размышлял, прежде чем предложить ей сесть. Наверное, в первый момент он просто растерялся и не сообразил, что это и есть знаменитая Фелисидад.

Она оказалась совсем не такой, как он себе представлял. У нее было простоватое милое лицо: большие глаза неопределенно-серого цвета, бледные веснушки, неаккуратно рассыпанные по миниатюрному кукольному носу, тонкие, но красивые губы, каштановые, с рыжеватым отливом волосы, стянутые в небрежный хвост.

Отдельные пряди выбились из сделанной наскоро прически и мягкими пружинками змеились вдоль ее слегка пухлощекого лица. Он знал, что ей никак не может быть меньше двадцати. Но она смотрелась девчонкой, почти школьницей!

Фелисидад предпочитала неброский спортивный стиль одежды. Джинсы, просторный интеллигентно-синий пуловер с логотипом какого-то яхт-клуба, вышитым на груди.

Ее ботинки были дорогими, добротными, но несколько, пожалуй, старомодными. И никаких красных кожаных шортиков, сережек в выставленном на всеобщее обозрение пупке и сумочек из лакированной кожи аллигатора – всего того, что, казалось бы, должно нравиться девушке ее профессии. Знаменитой девушке, обладающей к тому же круглым счетом в банке.

Пока Крис с репортерской беззастенчивостью ее рассматривал, Фелисидад бойко диктовала подоспевшей официантке:

– Два круассана с сыром, капучино, свежий морковный сок со сливками, шоколадный штрудель…

Она довольно бегло изъяснялась по-английски, лишь едва уловимый славянский акцент намекал на ее происхождение.

– Вы не соблюдаете диету? – вырвалось у Кристофера.

Он и правда был немного удивлен: весь мир буквально сходит с ума по здоровому образу жизни, сидеть на диете стало модным. Что только не заказывали себе женщины-звезды, которых ему приходилось интервьюировать! Тушеный шпинат, виноград, фаршированный тофу, неочищенный неаппетитно черный рис… Все обезжиренное, обесхолестериненное!

– Нет, а зачем мне? Я не полнею.

 – Она улыбнулась, и он отметил, что улыбка у Фелисидад приятная. Зубы ровные, белые и, кажется, свои.

– Не возражаете, если я включу диктофон?

– Нет, конечно. Это же ваша работа.

Крис спрятал неловкость за чередой суетливых движений. Наконец диктофон был водружен на стол. А он по-прежнему не знал, с чего начать разговор.