Сборник таинственно-лирических рассказов

И Борода стал насвистывать еще громче, отчего вид его стал почему-то смешней и комичней и явно не внушал доверия эстрадного исполнителя. Теперь на него уже обращали внимание мимо идущие люди. И даже имея разные музыкальные вкусы и предпочтения, все они были солидарны лишь в том, что вокал у этого странного мужчины очень страдает. Неизвестно, сколько бы еще Федор Иванович насвистывал соловьиную трель, если бы в его голове как стрелой не пронеслась параллель между ним и Зинаидой Федоровной: «Какая прекрасная женщина! И что она во мне нашла?».

Федору Ивановичу вдруг резко захотелось стать знатным господином, чистым, опрятным, с деньгами и связями. Взглянув на свои избитые и мозолистые руки, он ужаснулся. И в этот самый момент его правый ботинок стал «требовать каши». Приподняв немного носок ботинка, он увидел зияющую дыру и ужаснулся еще раз: «Господи, какое несоответствие!». И позабыв о прекрасном воздухе, клаксоне речных трамвайчиков и даже о колокольном звоне, Борода кинулся в порт. Он бежал так быстро, что можно было подумать, что какая-то добрая фея сможет превратить его в прекрасного мужа, если он преодолеет расстояние до порта за пять минут. И надо же, преодолел! Забежав в сторожку, где уже сидели полупьяные мужики, он уставился в зеркало. Отображение, которое смотрело на него с той стороны зазеркального мира, явно было ему отвратительным, а правый ботинок стал настаивать на добавке (так как за время пробежки его дыра стала еще больше). Удивленные мужики, зная характер Бороды, боялись смеяться. Но не в силах больше сдержаться сначала взорвался Ванька-Якорь, а за ним покатились со смеху и все остальные. Оно и немудрено. Ведь за долгие годы работы с Бородой они привыкли видеть его чопорным и неопрятным, а сейчас возле зеркала он хотел превратиться в белого лебедя. И теперь каждый из них понимал, что такому беспокойству Федора Ивановича по поводу своей, мягко говоря, запущенной внешности он обязан только одной женщине, той самой, которая ему так приглянулась. Уловив тонкую связь между этими комичными, на их взгляд, моментами, мужики буквально заливались от смеха. Борода же, уязвленный такими насмешками, громко выругавшись, вышел из сторожки и направился в сторону доков. Там, в маленьком чулане, сколоченном наспех каким-то криворуким работником, висел его парадный костюм и пылились ботинки (все это он надевал только по большим праздникам).