Мой дом – бесконечность

1976

Балкон

Внезапною зарею ранней

Разбужен мальчик.

Он взволнован

Цветным сверканием собраний

И бесконечно звездным, новым,

Слепящим небом.

Там, над домом,

Все ожило – и смотрят люди

Вслед лицам, некогда знакомым,

И взглядам, гаснущим в салюте.

И на балконе замер мальчик:

Под ним – в сибирский лес длиною —

В обрядовых застыла плачах

Толпа зарезанных войною.

Но вдруг – средь мертвых – вдох и выдох:

Из них один стоит всех выше,

Один из некогда убитых

Над городом внезапно дышит…

И понял он, что без порезов

Прожитых жизней – жив не будешь,

Что прошлое не схватишь трезво,

И только опрометью – скрутишь.

1976

* * *

В солнце птицы стреляли, как в цель,

Затащив беззащитное за реку.

Вдруг – дыханье Его на лице:

Я горел.

В торопливой, толпливой воде

Он не дал, по наитью единому,

Обезмолвиться в мире людей,

Стрекотать средь полей по-звериному.

Но и зрячим поет поводырь,

И прозренье надежное дарит нам —

Ярче сада, бурливей воды,

И заката священней и памятней.

1976

* * *

Красота безропотна. На всем —

Отпечаток боли и терпенья.

Поле, заселенное овсом,

Готика куста, чертог репейный —

Не ответят, если запоешь.

И молчанием неразделенным

Все полно. А сожаленье – ложь,

Словно плач царя над разоренным,

Поступь дыма по овражным склонам,

И умершим – долгожданный дождь…

1976

* * *

Сколько листьев! Сколько душ,

Вырванных из тела,

Взелениться в эту глушь,

Прорасти успело!

Сколько плача в городах,

На ветвях – рождений,

Из подвала на чердак —

Сколько восхождений!

Сколько судеб, сколько доль

В узенькую дольку

Обратил лесной король, —

Сколько листьев! Сколько…

1976

Позднее

Все волненья обмелели,

Забывается недавнее.

Словно постоялец в теле,

Суетой душа не сдавлена.