Мой дом – бесконечность

1972

Посох

<Из цикла>

<1>

Легенда

Разросшимся древом, горчичной мечтой

Задеты монеты, оковы,

Укатятся с рук – и не страшно ничто

За детской игрой пустяковой…

Кому угрызенья зима задает,

Рождая ледовый фундамент,

Садами застывшими давит и бьет,

Подземными реками давит?

Буран расцветает – и ясень несет

Поставить над всеми другими.

Какое названье нисходит с высот

Забывшему прежнее имя?

Посеяв мечты о далекой стране,

Кто в странствиях дивных остался,

Чей посох усталый расцвел в тишине

В дали Киликийского Тарса?…

1972

* * *

Так душа, зимой внезапной

Облизав кору шершаво,

Охватив ветвями запад,

Поворот луча решала.

Посох – трубка мертвой крови,

К жизни зимнее введенье —

От Ствола всего живого

Принимает дар цветенья.

И рубахой духа, лавой

Ветер в мысли сохранится —

На извилистых заглавьях

Богом созданной страницы.

1972

Али

Со смертью Али прекратились потоки,

И падали звезды, вопя о пощаде,

Вздымались низины, померкли пророки —

И вспыхнуло небо, с землею в разладе.

Но молвил Али о таинственном нищем,

Что явится ночью за царственным телом.

И брошен был труп на тележное днище,

И выли колеса в саду оголтелом.

Плоды опадали и лезли из кожи.

Но следом разгневанный вышел потомок,

И лошадь нагнал, и схватился за вожжи,

Взмахнув над возницей мечом средь потемок.

И нищий откинул с чела покрывало:

Открывший лицо пролетавшей комете —

Али улыбался… И как не бывало

Ни лиц, ни времен, ни телеги, ни смерти.

1972

Всеобщее

Безмолвно чистит перья пеликан.

Над ним звезда разверзлась крестной раной,

И в пустоте тихоня-океан

Ласкает обездоленные страны.

Волна уходит в ясный плач – с людьми

Страдать ребенком, девушкой, старухой…

Прости меня, о Небо!

Протяни Сверканьем снов унизанную руку.

1973

География

Душа нагорьем раздраженным

Встает – и падает на карту,

Раскалывая дни и жанры

Теней объемного театра.

В картон впеклась живая рана —

Как брешь во вражеском кордоне,

И рукоплещут океаны,

И карта мокнет от рыданий.

1973

Моление о чаше

Ночь содрогнулась приближеньем боли,

Плоды пространства страхом налиты,

Звезд оскуденье слышимо сквозь голый

И зримый голос пустоты.

Толпой созвездий густо замирая

У входа в суженный зрачок,

Отягощенный свет взывает: «Равви!

Я в этой тьме – один, как светлячок».