Перевёрнутый мир

Это загорелое гладкое тело, эти пухлые чувственные губы, на которых играла приветливая улыбка. Эти влажные волосы… У меня перехватило дыхание. Слова застряли в горле. И в знойном воздухе, как грозовое облако, повисло тягостное молчание.

– Будет дождь, – выдавил я наконец самое умное из того, что пришло в голову.

Лида опрокинула голову вверх, вглядываясь в душное небо.

– Вы предсказываете погоду?

– Предсказывают гадалки. А я знаю.

– А что вы еще знаете? – Лида откровенно смотрела в мое лицо. И я смутился.

Хорошо, что я зарос бородой, иначе она непременно заметила бы, как я покраснел.

– Ну же, – торопила она меня. – Что же вы еще знаете?

Мне так хотелось ответить, что я знаю наверняка, что люблю…

– Знаю… Знаю, что если среди лета появляются на деревьях желтые листья – к ранней осени и зиме, – запрокинув голову, я посмотрел на корявые черные ветви дуба. На нем не было и не могло быть ни одного листочка.

– А еще?

– Еще… Еще скоро день Прокла Плакальщика. Говорят в народе, что на Прокла после росы промокло.

В это время роса особенная, целебная. Она помогает от многих болезней. А если умоешь ею глаза – станешь лучше видеть.

– Еще, – дразнила она меня.

Я осторожно прикоснулся к уродливым ветвям дуба, словно боялся его ранить. Хотя ранить мертвого невозможно.

– Знаю, что под этим дубом часто сидят те, кто влюблен.

– Неужели? – Лида всплеснула ладонями. – Ну же, рассказывайте, мне так интересно. Это дерево приносит счастье?

– Смотря кому. Только тем, кто влюблен по-настоящему.

Оно… Ну, как бы умеет угадывать настоящую любовь. Так говорят старожилы. Дерево погибло много веков назад, в него попала молния. А однажды, когда под ним целовались влюбленные, на засохших черных ветках выросли зеленые листья. И эти молодые люди были счастливы до конца жизни. Вот многие сюда и приходят, чтобы удостовериться в истинности своей любви. И ждут, появится ли на мертвом дереве молодая зелень.

Лида смотрела на меня широко раскрытыми глазами, совсем по-детски.

– И вы… Вы сидели под этим дубом?

– Приходилось, – как можно небрежнее бросил я.

– И… И видели зеленые листочки? – В ее вопросе прозвучал испуг.

Я отрицательно покачал головой. А Лида облегченно вздохнула.

– Это редко случается, – философски заметил я. – Разве кто-нибудь может быть счастлив в любви целую жизнь?

– Не знаю…

Мы загадочно, как и требовала ситуация, замолчали. И молчание уже не зависало над нами, как грозовое облако.