Перевёрнутый мир

Девушка рассмеялась и откинула упавшие на лицо пряди светлых волос.

– А вот это нечестно, – капризно заявила она. – Вы прекрасно знаете, что здесь находится Дом творчества актеров. Поэтому ничего вы не угадали, а просто знали.

Да, я это знал. Поскольку охранял лесной заповедник и для них, и от них. И, частенько обедая в столовой актерского пансионата, наслушался много высокопарной болтовни о блеске, порывах, вдохновении и бурной жизни. Равно как и о разочарованиях, обидах и отчаянии. И то и другое было мне чуждо.

Всякий раз, когда какая-нибудь знаменитость (которую я, как правило, не знал, хотя должен был знать) говорила мне усталым тоном: «Вы знаете, я вам завидую. Всю жизнь прожить в лесу… Возможно, в этом и есть счастье. Не то что мы, грешники… Все суетимся, толкаем друг друга локтями и не находим времени побыть одному…» Я думал, что побыть одному всегда найдется время. В такие минуты мне хотелось сбежать от этого непонятного, суетливого, далекого мира в свою маленькую сторожку к верному другу Чижику, единственному, кто меня всегда понимал. К единственному, кого понимал я…

Впрочем, если быть справедливым до конца, то мне нравились многие обитатели этого дома. А с некоторыми я даже дружил. Мне доверяли тайны, зная, что дальше лесной сторожки они не уйдут.

Так, одна премилая старушка в большой яркой панаме как-то сказала, что ее мечта – сделать для меня костюм лесного бога. Она была костюмершей. Бывшей костюмершей. И не раз повторяла:

– У вас прекрасные данные для кино. Вы так естественны, молодой человек! Так просты! Как сама природа.

Ведь когда мы ее снимаем на пленку, она ничего не играет. И, как правило, ее роль получается лучше всего.

Я смеялся в ответ и отчаянно кивал головой.

– Нет уж, Марианна Кирилловна, только не кино. Мое кино здесь. – Я обводил рукой свои зеленые владения. – И вы тоже часть этого фильма. Мне этого предостаточно.

– А жаль, – вздыхала бывшая костюмерша. – Город так портит людей. Особенно актеров. Они теряют ориентацию, чересчур легко разбрасываются своими мыслями и убеждениями.

И в итоге превращаются в кукольных персонажей. За них приходится думать и за них придумывать жизнь. А это уже другой театр…

Марианна Кирилловна была единственным человеком, от которого мне не хотелось бежать. Напротив, каждый год я с нетерпением ожидал ее приезда. В наших местах она появлялась с точностью до одного дня. В своей огромной ярко-красной панаме. И в ее номере всегда красовался неизменный букет сирени. От меня.