Перевёрнутый мир

– Я ничего, ничего не понимаю! В конце концов, ты же могла тогда быть с Эдиком! Он и красивый, и не дурак!

– Да у меня здесь знаешь сколько Эдиков?! – Лида кивнула на машину, набитую Эдиками. – А там – лес, запах смолы, озеро в кувшинках, ты, как лесной зверь, такой сильный и большой. Какие, к черту, Эдики на свежем воздухе!

Я с откровенным презрением взглянул на нее.

– Лепила факты творческой биографии?

Она пожала плечами.

– Ну и что? Ни у одной моей подружки не было в любовниках лесника.

Я едва не удержался, чтобы не залепить ей пощечину.

Она, такая красивая, юная, стояла передо мной, а я любовался ее голыми плечами, выглядывающими из-под съехавшего мехового манто, выпирающими ключицами, облегающим тонким платьем, длинными пышными волосами. Я изо всей силы пытался любить ее, чтобы как-то оправдать свое пребывание здесь. И сделал еще один шаг навстречу.

– А как же три листочка на мертвом дубе? Они для тебя ничего не значат?

Лида искренне расхохоталась.

– Неужели ты меня принимал за идиотку? Нет, ты и впрямь дурак.

Я же прекрасно знала, что ты прицепил их ранним утром специально для меня. Мне Эдик об этом сказал, он сам видел во время утренней пробежки.

– Но почему? Почему ты мне не сказала об этом?

– Господи! – Лида всплеснула руками, унизанными золотыми кольцами. – Ну это же правила игры! Всего лишь! А твои листочки – часть декорации, а наши пламенные слова о любви – сценические диалоги. Неужели непонятно? Хотя, конечно, я не была к тебе равнодушной.

Я так просто не могу… Я же не какая-нибудь…

– Именно – какая-нибудь. Точнее – никакая. Я выбрал ничто и в ничто приехал. Так мне и надо.

Лида даже не обиделась. Она по-прежнему недоуменно смотрела на меня. А какой умной мне она казалась там, в лесу!

– Знаешь, поезжай-ка ты домой. Да и своего Чижика ты бросил зря. Возвращайся.

Из машины раздалось нетерпеливое покашливание. Лиде стало неудобно, и она бросила взгляд на мои резиновые грязные сапоги.

– Ну, мне пора! – Она поежилась.

 – В общем, не принимай все близко к сердцу. Здесь так не принято. Сердца может надолго не хватить.

– Если здесь вообще принято иметь сердце, – усмехнулся я. И осторожно прикоснулся к меховому манто. – Кто это?

– Норка серебристая, – с гордостью ответила Лида. Она даже распрямила плечи. Она вновь осознала свою цену. – Красиво, правда?

Я вновь погладил мягкий мех. Мне показалось, что мои руки прикасались к безжизненному пушистому телу.

– Семейство куньих.