Неприятности профессора Клюева

А уж классический милсурианский…

– Ну? И чего мы окаменели? Наконец-то, все в сборе! – первым очнулся янусианин и покатился к гостю на своих коротких ножках, маленький даже в сравнении с Клюевым, пухлый и чем-то отдалённо напоминающий колобка. – Э… как вы сказали?

– Толго, цивилизация Эльбан, – повторил тот, чётче выделяя первый слог имени.

– Вот и замечательно, Толго! Вот и замечательно! Да не стойте же вы столбом! Кстати, плащ можно совершенно спокойно снять. Да-да-да, у нас здесь необычайно тепло.

И в прямом и в переносном смысле! Вы, наверное, немного устали? Но это легко поправимо! Держите вот эту штучку, только, умоляю вас, аккуратно! И плавно помешивайте, плавно помешивайте. Нет, вы только взгляните, да у него талант! Что такое, Клюев? Я сказал что-то смешное? Я сказал что-то не так?

Следом за хохочущим в полный голос Клюевым, захихикал иглеанин. Потом громко прыснул Архин Кули, перекрывая кгыканье Пама.

И только немного ошарашенный и сконфуженный Толго да моментально обидевшийся Лативумсайо растерянно молчали.

Глава IV

Местное солнце давно скрылось за коричневым лесом, сразу окрасив его в чёрный цвет, и готовящийся ко сну мир мягко окутывали густые шоколадные сумерки, постепенно становясь всё темнее и темнее.

– А здесь тепло. И воздух пахнет… Не знаю, но чем-то умиротворяющим, – Валкиндат глубоко вдохнул. – Спокойно.

Они с Клюевым сидели на центральной веранде террасы, переговариваясь и изредка прислушиваясь к голосам внутри.

Там Лативумсайо выжимал последние соки из Пама и Архина Кули. Впрочем, Толго без внимания тоже не оставался.

Клюев согласно кивнул. От бокала старого французского вина (не иначе корпорация постаралась) его немного клонило в сон и пофилософствовать.

– Как у нас в Крыму, – он слегка прищурился, – только моря нет.

– Признаться, не очень силён в вашей географии, – исключительно ради приличия отозвался иглеанин. – Крым…Кррым…Крымм… Нет, вот если Ккрым, тогда немного похоже на язык рукокрылов.

Кстати, это планета или остров, простите мою неосведомлённость?

– Полуостров.

– А, ну, тогда совсем другое дело, – изобразил Валкиндат полное безразличие.

Из приоткрытых дверей донёсся громкий смех янусианина. Он смеялся, как маленький ребёнок – искренне и громко, повторяя: «Пытерял! Пытерял!» Понимаете?!», и при этом, видимо, для усиления эффекта хлопал по плечу то Архина, то Пама, а то и обоих сразу.