Той осенью на Пресне

– Так и было, – поддержал его Веселов. – У нас в Пушкино парень живет, на телестудии работает. То же самое говорит!

Олег спросил Борьку:

– Вот, ты знаешь что-нибудь о таких возможностях?

– А кто там чего знает! – отмахнулся Борька.

– Но главное даже не это. А то, что ваш кумир болтал, – Олега этот разговор начинал злить. – А нес он удивительную глупость! И что? Телевизионщики за него говорили?

– Охота тебе за партаппаратчиков заступаться? – спросил Веселов.

– И, правда! Хи-и! согласился Борька.

– А вы чего за секретаря обкома так заступаетесь?

– Он – уже бывший!

Веселов докурил и нервно сказал:

– Мы живем при системе, которая в тридцатые годы создана. Надо когда-то ее ломать или не надо? Это система себя как империя ведет!

– Почему империя – это плохо? – спросил Олег.

– А на черт она нужна?

– Чтобы народы не передрались!

– Почему тогда в той же Европе не дерутся? – раздраженно спросил Веселов.

– Там уж сколько дрались! – ответил Борька.

Веселов помолчал и важно сообщил:

– Мы хотим образовать свою партию.

Прежде всего, это должно быть сильное интеллектуальное ядро общества. Должны быть люди, специалисты в своем деле, способные анализировать и предвидеть.

– И кто к вам запишется? – лукаво спросил Борька.

– Очень интересный народ подбирается.

– Чувствую, туда все попадут, кто в свое время в КПСС пролезть не сумел, – сказал Борька.

– Я там не был и тем горжусь. – Веселов недовольно посмотрел на Борьку.

– А чего тогда ходил, просился? – спросил Борька.

– Я? Ну, и ходил! Ну, и что? – Веселов бросил в урну окурок и ушел.

Борька посмотрел ему вслед, состроил рожицу и захихикал:

– Вот еще – партийный деятель у нас появился. А насчет кумира – это ты зря. И неважно, растягивали ему рот на пленке или нет. Надо же как-то с партократией бороться. Только такие люди, как он, и могут все это сломать.

– Пустые они все какие-то…,– ответил Олег. – Что твой Пискунов, что прочие.

Творческий вечер Артамонова был устроен в каком-то человеколюбивом обществе из тех, что появлялись тогда в изобилии, и потихонечку превращались в коммерческие конторы.

Открытие задержали на полчаса. Публика прохаживалась по фойе и разглядывала фотографии митингов и новых вождей. Наконец, всех пригласили в зал. Зажглись юпитеры. На сцену вышла Виктория Георгиевна Нивецкая и объявила, что будет ведущей «этого замечательного вечера». На ней было длинное темное платье и крупные белые бусы.