ИМ ХОчется этого всегда

И теперь он в обиде на себя и весь остальной свет, а это делает его не опасным, а беззащитным.

Я понимаю трагизм его положения. Ни один менеджер в Москве в компании, подобной «Глобал», не получает три тысячи долларов. И ни один начальник отдела продаж не получает шесть. Свалив его с пьедестала, я урезал его заработок вполовину, и от одного этого можно впасть в отчаяние, я понимаю его… Я верну тебе должность, Саша, я верну тебе твои шесть штук, ты просто еще не знаешь об этом, но прежде чем это случится, ты должен понять одну простую вещь – никогда не иди против меня.

Твои акции – это ВTL и АТL регионального масштаба, но никак не командование неустойчивыми корпоративными массами на месте. Отдохни, остепенись, получи небольшую дозу унижения, снова расставь приоритеты, и через три недели ты вернешься на свое место. У меня и в голове нет придумок заменить тебя кем-то другим, ты один такой, и именно поэтому в Москве никто из начальников отдела продаж не получает шесть тысяч…

– Может, тебе стоит переговорить с Лисиным? – слышу я из уст Гросса.

– Через неделю после публичного унижения? – усмехается Коломиец. – Лисин заряжен на подавление… Он не пойдет на контакт…

– А ты придумай какой-нибудь необычный ход, – советует недалекий, но услужливый Гросс.

Мысленно похвалив Коломийца за правильные выводы, я стал прислушиваться еще тщательнее. Не исключено, что сейчас речь пойдет о самом сокровенном, то есть о том, чего я не знаю.

– Понимаешь, Гена… – Коломиец замолчал, и я представил, как он привычно для себя трясет руками.

 – Простой пример. В кино существует тридцать шесть сюжетов. Тридцать седьмой придумать невозможно. Все, что ты видел за всю свою жизнь на экране, очерчивается тридцатью шестью сюжетами. Все, точка. Точно так же и в офисе. За все время существования бизнеса люди вычислили только пять стилей поведения в конфликтной ситуации.

Я слышу щелчки зажигалок, что свидетельствует о том, что моя жизнь без сигарет удлиняется минимум на пять минут.

– Я могу закуситься с Лисиным, начать конкуренцию, но какой в этом смысл? Я себя погублю.

«Обязательно», – подтвердил я.

– Во-первых, мне есть что терять, во-вторых, я не обладаю таким авторитетом и властью, как Игорь. Я могу пойти на компромисс, но это бессмысленно, поскольку Лисин не для того публично меня унижал, чтобы через недельку пойти на мировую. Это не тот человек, Гена…

«И это верно».