Privatизерша

Самолет делал последний полукруг перед терминалом, она молчала, и Артур, с беспричинной внимательностью разглядывая архитектуру здания, сказал еще раз:

– Наверное, многое я отдал бы за то, чтобы узнать не тайну, которую прячет от меня та, от которой у меня никогда не было секретов, а причину, которая заставляет ее превращать что-то в тайну. И я только сейчас понял, что готов отдать еще больше, чтобы этой тайны не знать.

– Арт, – она положила холодную, как лед, ладонь на его руку, – скажи… милый… родной мой Арт… скажи, чего бы ты не простил мне никогда в жизни?

«Боинг» в последний раз засвистел турбинами, отдавая салют экипажу, доведшему его до земли невредимым, и Рита сквозь шум услышала:

– Я признаюсь своей жене в любви уже двадцать лет.

И вот какое удивительное открытие не дает мне покоя. Чем старше мы становимся, тем влюбленнее ее взгляд. Я готов поклясться, что если бы она посмотрела на меня так, как смотрит сейчас, в восемьдесят четвертом, я бы ей не поверил… Нет, не поверил… Не позвал бы за собой и не был счастлив эти годы. Мне не было бы необходимости думать об этом, если бы семь месяцев назад она не сказала, что моему первому признанию не поверила. Но все равно вышла, и что все эти двадцать лет счастлива… Удивительное это чувство – доверие. То есть – любовь.

Он не хотел смотреть на нее. Знал, что в глазах ее стоят слезы.

– Я люблю тебя… Наверное, еще более безумно, чем тогда. А это значит, что доверяю. А потому есть ли мне смысл рассуждать о непрощении тебя, если сам смысл этого выглядит глупо и… и ненужно.

Салон тронулся, нам пора на выход.

Вечером она зашла в кабинет, где он весь день напропалую и тайком тянул из горла «Джонни Уокер», и села перед ним в кресло.

– Нам не нужно убивать себя, Арт. Это было один раз. Всего один раз. Без любви. Вышло… по-идиотски глупо. Ты хочешь услышать, как это произошло?

– Нет.

– Это случилось на том девичнике. Он оказался в компании случайно, а после появились и другие парни. Я выпила много… – Рита подумала о том, что как раз этого говорить ей и не следовало.

 – Но я хорошо помню, что произошло… Это было секундное увлечение, Арт…

– Ну, я так не думаю, – прохрипел он. – Я уверен, что не менее чем двухминутное…

– Арт… – она запнулась, – милый Арт… Я подвела нас…

– Довольно.

– А через три месяца поняла, что…

Он с трудом выбрался из кресла. Он тоже выпил предостаточно, и тоже не совсем владел собой. Заминка в кресле спасла его и ее.