Я – контрабандист

Все-таки не такое уж маленькое судно, успокоил я себя. Наверное, такой шторм для него не особенно страшен…

– А сколько баллов шторм? – снова обратился я к приятелю.

– Какой это шторм? – мельком глянул в иллюминатор Олег. – Так, легкая болтанка. Балла четыре, не больше. Хотя меня и при такой укачивает.

ОКОРОЧКА

Почему-то еще до выхода в море я полагал, что меня укачивать не будет. Олег признавался, что его укачивает постоянно. Но есть же люди, которым плевать на качку, думал я. По крайней мере, я ни в автобусах, ни в самолетах никогда не испытывал каких-либо неприятных ощущений.

…Сперва мне захотелось лечь. Не просто захотелось, а все закричало внутри: лечь, лечь, лечь немедленно! Однако облегчения не последовало. Теперь все внутренности переваливались с боку на бок, перемешивались, точно волны у борта судна. Усугублялось это тем, что час назад я соблазнился и поглотил за обедом жирную куриную ногу (это были так называемые американские куриные окорочка), несомненно, нашпигованную при жизни всяческими стимуляторами роста, антибиотиками и прочей химией.

Теперь эта ножка изводила меня. Судорожные и мучительные избавления от нее в гальюне мало что изменили. Казалось, я весь пропитался куриным жиром и запахом и сам превратился в окорочок. Лишь после неоднократных выходов на воздух, где я стоял, бессильно уронив голову, на раскачивающейся палубе, после сауны, куда меня, несмотря на сопротивление, затащил Олег, я постепенно пошел на поправку. Но за те несколько часов я возненавидел все окорочка на свете, и в первую очередь американские.

Правда, пока штормило, и другая пища казалась невкусной, даже чай пить я не мог, поскольку вода, как мне чудилось, отдавала чем-то похожим на керосин.

Все три дня пути море волновалось. Олег большей частью лежал и читал книжки, а третий наш сосед вовсе не слазил со своей полки, тяжело дыша и постанывая надо мной. Кстати, кровати были с бортиками, точно люльки, дабы не выпасть из них во время «болтанки».

И все эти дни на камбузе готовили окорочка.

Наверное, здесь собрались большие любители окорочков, решил я и поделился своим предположением с Олегом.

– Во всех рейсах ими кормят, – заверил он меня. – Просто их готовить легко: кинул на сковороду – и все дела.

Однажды я был свидетелем, как за борт, в океан, вываливали целое ведро несъеденных куриных окорочков. А следом за ними вылили полкотла борща. Над расплывшимся на поверхности волн лилово-розовым пятном тотчас слетелись чайки.