Ход Корбюзье, или Шерше бlя femme

Аня подняла вверх его переднюю лапу, как будто он просит слова.

– Мы все не любим поп-арт, – облизываясь, серьезно сообщил Фердинанд голосом Ани. – Хотя понятно, почему в начале девяностых у нас вновь к нему возник интерес. У нас сложилась та же ситуация, что и в Америке после Второй мировой войны. Тогда там сформировался слой состоятельных людей, которые могли себе позволить приобретать товары не столько необходимые, сколько знаковые, указывающие на принадлежность их владельцев к тому или иному социальному слою.

Именно так и формируется массовая культура, поп-искусство. Оно ведь непременно использует стереотипы и символы при отсутствии личностного начала.

– Ну и что это за искусство – без личностного начала, без души? – подхватила Ангелина Ивановна. – Нам такое искусство неинтересно, хоть мы и переживаем время царствования стереотипов. Опять революция, опять до основания все разрушили, опять вернулись к банальной установке – быть не хуже других, быть как все.

– Я этого не хочу, – продолжал невозмутимый Фердинанд.

 – На самом деле только с развитием, благодаря эволюции, появляется желание не сливаться с толпой. А мы, консерваторы, все эволюционные стадии развития давно преодолели, и стереотипы нам неинтересны.

Подчиняясь Аниным рукам, Федя послушно жестикулировал лапами, мотал головой и в заключение раскланялся под аплодисменты хохочущих гостей.

– Фердинанд – наш единомышленник, ярый противник революций, сторонник эволюционного развития, неразрывности времен, – пояснила Ангелина Ивановна.

 – Уважая любые эксперименты в современном искусстве, он все-таки отдает предпочтение традиционным направлениям.

– Да, с таким котом и такой семьей и в лекторий ходить не надо, – подчеркнуто оживленно констатировал Павлов. – Я, знаете, много раз был в Италии, ну Италия, ну да, красиво, но когда поехал с Аней, она всюду меня водила, столько рассказала интересных историй – как и кто строил, когда что написано. Я был потрясен.

– Я тоже была потрясена, когда своими глазами увидела то, о чем читала, что знала только по репродукциям.

Живое настоящее – это, конечно, неповторимо, это надо видеть. Я была там просто счастлива.

– Рад это слышать.

Павлов победоносно посмотрел на Шапошникова. Такие временные знакомцы, интересные своей известностью, приходят и уходят. А верный Андрей будет всегда. Да, именно он дал ей возможность почувствовать себя счастливой. И вообще, именно он – тот человек, который может составить ее настоящее счастье.