Жонглер и Мадонна

Впрочем, сам он, будучи артистом, всегда хорошо знал, когда переигрывает.

– Постой, – сказал, подумав, главреж. – Ты две минуты можешь подождать?

И, быстренько свернув разговор, стал накручивать диск.

– Але? Позовите Майю! – и, услышав ответ, он разулыбался. – Это ты? Не узнал, разбогатеешь! Нет, действительно разбогатеешь, нужен срочно эскиз мужского костюма! Приходи смотреть номер…

Иван, прислонясь к шкафу, слушал совершенно бесконечный режиссерский монолог, понемногу проникаясь злостью. Не только на безалаберного главрежа, конечно, а еще и на осветителей, с которыми сегодня предстояла очередная разборка.

При этом он морщился, потому что резьба шкафа неприятно задела шрамы на спине. Да и этот, на физиономии, – тоже не Бог весть какое приобретение, всю жизнь его теперь замазывай… Иван даже с каким-то удовлетворением нагнетал дурное настроение перед встречей с осветителями, и вдруг еле сдержал улыбку – а ведь опять он вытворил такое, чего никто другой сделать не смог!

Но, поскольку улыбка у Ивана была быстрая и нервная, главреж вполне мог принять ее за легкую гримаску боли.

– Договорился! – сказал главреж так, будто покорил Эверест. – Сегодня после представления к тебе придет художница. Разбирайся с ней сам, а мы по эскизу за три дня сварганим тебе новый костюм.

– Спасибо, – быстро сказал Иван, не ожидая подробностей – Хочется верить, что так и будет. До свидания.

С тем и вышел.

Проходя мимо старенькой вахтерши, он стремительно поздоровался и ускорил шаг, но она окликнула его и звала до тех пор, пока он, поморщившись, не вернулся к ее окошку.

Время-то поджимало, все одиночники уже вышли на манеж, страшно хотелось работать.

– Ты что о Леночке не спросишь? – напустилась на него вахтерша. – Тебе не интересно, что врачи говорят? Ни разу не позвонишь, не зайдешь…

– И без меня найдется, кому звонить, – объяснил Иван. Он имел в виду – полон коллектив женщин, они любят в больницу с передачами бегать.

И собрался удирать, но вахтерша опять высунула в окошко голову, повязанную поверх теплого платка кокетливой газовой косынкой.

– Стой, тебе говорят! – сердито сказала она. – Я вчера тебя смотрела.

– Ну и как? – с торопливой вежливостью спросил Иван.

– Мельчишь! Набросал, набросал своих корючек, опомниться зрителю не даешь, новые корючки лепишь. Вот Кисс в манеже был – король! Знал себе цену. Не суетился…

– Спасибо, Софья Леонидовна, – ошарашенно поблагодарил Иван. Насчет корючек все было, пожалуй, справедливо.