Аутсайдеры

Когда отошли на три шага, джип тихим писком попрощался с хозяином.

– У меня печенье к чаю, могу бутерброды сделать. А то вон в маркете пирожные всегда есть. Любишь сладкое?

– Почему нет?

Марину немного смущала сдержанность этого стройного мальчика. Он знал себе цену. И даже то, как он начал за ней ухаживать, было оттенено неугасимым и бессонным чувством собственного достоинства.

Она ловила себя на том, что в его присутствии немножко суетится…

В гости на ужин, постепенно переходящий в завтрак, он не напрашивался.

Это и так было ясно – хочет, хочет. Но не станет ставить в неловкое положение ни Марину, ни себя.

А она, прекрасно осознавая одиннадцать лет разницы в возрасте, то устремлялась к нему, то отступала.

И, наконец, решилась.

Они купили коробку самых разных пирожных, яблоки, виноград, и Марина ждала, что он выберет на алкогольных полках бутылку какого-нибудь достойного вина. Не выбрал. А говорить ему: «Дорогой, вино нужно не тебе, а мне – чтобы расслабиться и выкинуть из головы благопристойную ахинею» Марина никак не могла.

Дома их встретил Кеша, обнюхал гостя, поворчал для порядка и ушел на свой коврик.

– Ему уже одиннадцать, – сказала Марина. – Ты бы его раньше видел. Он никому слова не давал сказать. А теперь словно разучился лаять.

– Может, сперва его выгулять? – предложил гость.

И стало ясно – он здесь останется. Надолго. До утра.

– Нет, он привык попозже, – не выдавая радости, ответила Марина. – Сейчас чайник включу.

На стол она накрыла в комнате – красиво, с льняными салфетками ручной работы, с чашками настоящего фарфора, не молочного французского стекла. Он сел, налил ей и себе чая. Воспитанный мальчик, подумала Марина, и как же он начнет?

– Давно хотела спросить – почему у тебя такое несовременное имя.

– Это отцовское.

– Ты, значит, Наум Наумович?

– Выходит, так. Только меня все зовут по фамилии. Если по имени – могу и не отозваться.

Это она знала. Когда они познакомились, а было это в пьяноватой компании системщиков, кто-то упорно называл его Адиком, Адькой.

Действительно, так лучше, чем Наум. Тут и уменьшительное-то не сразу придумаешь.

– Значит, только Адик?

– Значит, только Адик, – он улыбнулся.

– И всегда так звали? С самого начала?

Она имела в виду раннее детство.

– Я плохо помню детство. Если честно – почти не помню. Есть люди, которые вспоминают, как их мама рожала. А я вообще мамы, кажется, не помню.