Одиссей Фокс

Отринь же грусть!

Пускай к концу главы привел твой путь,

Но чем бы не закончилась она,

За ней к тебе спешит ещё одна.

Какой оптимизм. Фокс давно привык ожидать, что каждая новая глава его книги окажется последней. Но он не стал возражать Шекспиру, а просто кивнул. В конце концов, кто он по сравнению с гением великого поэта и драматурга?

Они подлетели к самому центру эллипсоида, и циор завис в пустоте. Магнитный захват, до сих пор незаметный, теперь проявил себя и остановил полёт Фокса, тот словно ткнулся всем телом в мягкую невидимую ткань.

Маленький хор имени Шекспира торжественно пропищал:

– Исканье Сердца здесь завершено.

Войди в него, и бейтесь, как одно!

– Войди? – удивился Фокс, который полагал, что артефакт надо просто взять в руку.

И тут он наконец увидел Сердце истины: в центре станции была не пустота, а прозрачная комната, по своей форме похожая на бутон цветка. Сейчас этот бутон проявился из невидимости и побелел, как диковинный космический лотос.

Лепестки плавно и беззвучно разошлись в стороны, и человеку открылся артефакт древней вымершей расы.

У Фокса захватило дух, предчувствие невероятной истории заполнило его. Во-первых, это был идеальный куб размером пять метров в высоту, висящий острыми углами вверх и вниз, как ромб. Ну да, кто сказал, что это человеческое сердце? А во-вторых, этот куб был из чёрного стекла, чуть прозрачного по краям, точь-в-точь, как глаз Фокса и древний корабль, который он совсем недавно заполучил.

Артефакт под контролем «Кристальной чистоты» оказался творением вымерших медуз.

Именно это и предположил Фокс, а значит, его безумная идея могла быть верна!

Если Сердце истины собирало мысли всех разумных в течение сорока миллионов лет, и если оно позволяло найти близкого, родного человека – значит, Фокс мог прямо сейчас обратиться в прошлое. И задать один очень важный для него вопрос.

Завороженно глядя на куб, детектив заметил одно отличие: если глаз и корабль были матово-чёрные, то Сердце истины оказалось слегка зеркальным.

Причём, его зеркальность росла на глазах: когда куб только появился из пустоты, он был таким же матово-гладким, как корабль сайн. Но уже через несколько секунд в тёмных гранях куба отразился человек, висящий перед ним. Чёрная, безликая и абстрактная фигура.

Он столько лет гнался за химерой без всякого результата, растратил на поиск несколько жизней, думал, уже никогда не найдёт.