Одиссей Фокс

И если ты принесёшь его на родину, план сайн будет завершён. Я не знаю, что будет после, но думаю, мир необратимо изменится. Цедары предчувствовали это. Впервые вся их раса предчувствовала одну, единую угрозу, поэтому они не смогли остановиться, чтобы обдумать и осмыслить опасность. Страх заставил их пойти коротким и неверным путём, напасть и убить всех Ривендалей.

– Кроме меня, потому что я перестал быть одним из вас.

– Да. Но в душе ты остался одним из нас. Найди планету сайн.

– Я отыскал их корабль-исследователь.

– Прекрасно! Глаз знает дорогу домой. Поставь его в корабль, и он приведёт тебя на их планету!

– Я осмыслю и обдумаю это. Прежде чем лететь.

– Хорошо, – отец прикрыл глаза, сберегая ускользающие силы.

– Но что за великий план? Зачем вы хотели, чтобы мир изменился навсегда? Как он должен измениться? Почему цедары посчитали это смертельной угрозой?

– Я не знаю.

– Но тогда почему ты уверен, что мне надо найти их планету и отнести туда глаз?!

– Это сложно объяснить чужому человеку, – сказал Оберон.

 – Но ты и сам понимаешь, правда? Ведь ты носишь глаз. Я носил его много лет и знаю, что сайны добры. Они не случайно отказались от бессмертия. Я думаю, что они принесли великую жертву ради всех младших рас. Ради нас. Поэтому я думаю, что их план должен быть исполнен.

– Ты не знаешь правды, – проронил Фокс. – Но ты задал себе правильные вопросы, и ты думаешь, что понял.

– Да.

– Папа… Но самые могущественные силы из всех противодействуют сайнам.

Ждут, когда я сделаю шаг, чтобы стереть меня в ничто. Ты думаешь, это возможно сделать? Ты думаешь, я смогу?

Оберон смотрел на сына внимательно, и в его взгляде Одиссею показалась гордость и вера.

– Что за бесконечностью, сын?

Тот не ответил, у него перехватило горло.

– Ты выжил. Ты вырос. Мы воспитали тебя, и я знаю: ты сможешь что угодно.

Всё это время отец терпел смертельные раны, и сейчас, не в силах более сдерживаться, застонал, но пересилил смерть ещё на несколько секунд, и выговорил:

– Я признаю тебя, Одиссей Ривендаль, мой наследник!.

.

– Па…

Звезда в глазу погасла, и вместе с ней все звезды.

* * *

Человек очнулся, долгую секунду пребывая в кромешной темноте. Монолитная гладкость вокруг едва слышно зазвенела, дробясь на маленькие кристаллы, и Сердце вновь раскрылось. Фокс ощутил поток света, дуновение воздуха и осознал, что его лицо с одной стороны мокро от слёз.