Дорожные байки. Приключения в дороге и дома: 1991—2003

Но около полуночи в зал вошел какой-то низкорослый дядька в телогрейке, и стал грохотать скамьями по кафельному полу, отодвигая их от стены. Все 20 человек стали просыпаться и озревать совершающееся. А совершавшимся было вот что.

Этот дядька, отодвинув от стены скамьи, залез на имевшуюся у него железную лестницу и стал снимать – о кощунство! – портрет Маркса с позолоченных крючьев. Маркс упал, но не до пола, поддержанный веревкой, привитой к гвоздю. Низвергатель выругался, достал какие-то кусачки и откусил веревку; Маркс упал с грохотом и пылью.

Потом дядька отодвинул скамьи в другом месте и полез на Ленина; но Ленин как прирос к крючьям. Дядька снова выругался, рама треснула и отошла от крючьев; Ленин повис. Тот и его кусачками. Ленин упал не вертикально, а горизонтально, отклеившись от рамы, и испуская тучу пыли.

Совершив своё полуночное действо, странный человек унес лестницу, потом поодиночке утащил волоком тяжелые портреты, придвинул обратно к стене грохочущие холодные скамьи, и двадцать человек, жители вокзала, опять заснули.

Когда же настало утро, люди встали и потянулись к своим поездам.

Выходя из вокзала, они оглядывались.

Да, это был не сон.

Стены вокзала осиротели.

Коммунистические идолы низверглись в городе Буй, Костромской области, в ночь на двадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто первого года.

2. Турок в холодной России

Среди вписчиков бывают разные люди. Не все они граждане РФ. Однажды попался мне турок.

И вот при каких обстоятельствах.

Было это в декабре 2001 года. Ехал я на поезде Красноярск-Москва, возвращаясь домой из Томска, – про Томск рассказ отдельный, он приведён в своём месте в конце книги. Но сейчас я не про Томск, а про поезд Красноярск-Москва. Фирменный поезд «Енисей» был холодным, один из двух туалетов в вагоне был залеплен снегом, в вагоне почти не топили, и туалетной бумаги не было. Замерзающие пассажиры регулярно бегали за кипятком, благо он всегда имелся.

Забортная температура составляла -35.

Среди любителей кипятка был некий загорелый молчаливый человек. Никаких звуков он не издавал, но вот, в очередной раз повстречавшись со мной у титана, обратился ко мне с вопросом:

– What time is it? (сколько времени?)

– Moscow time – 17:30, – ответил я ему.

Мой собеседник оказался турком, звали его Демир Неджати. По-английски он знал не более сорока слов, по-русски – около двадцати.