Синдром Клинтона. Моральный ущерб

Вы из тех людей, которые, выходя из парикмахерской, остаток дня мучаются над вопросом – зачем вас там спрашивали, как бы вы хотели подстричься. Вы не способны на поступок, вы не в состоянии залезть к девушке на балкон…

– На пятый этаж дома на Кутузовском?

– Вы погубите мою девочку, понимаете это? – вскричал Берг. Понемногу пыл его начал угасать, он снова принял облик уравновешенного социолога. – Вика хвалится, что встретила любовь. И даже высказывается предположение вслух, что я тоже очень полюблю этого мальчика… Боже мой, ей лучше бы в монастырь.

– Кажется, вы бросили бы ее и в полк, только бы не мне. Игорь Оттович, вы так зашлись, что забыли о собственной безопасности. За все время нашего разговора вам ни разу не пришла в голову мысль, что я могу вас ударить по голове? Вы совесть-то поимейте – что говорите-то, я же еще живой…

Но Берг не слышал и этого.

– Я уже знал, кто предмет ее обожания, и кровь приливала к моей голове…

– Не моча?

– Она сказала, что вопрос о свадьбе вы будете решать, когда вы окончите университет.

Я спросил, что будет, если Куртеев университета не окончит, и она ответила, что тогда мы будем терпеливо ждать, когда Куртеев его окончит…

– Ах ты, старая сволочь…

– Но вечно это продолжаться не могло. Рано или поздно Куртеев обратился бы в ректорат, и ему непременно выделили бы для переэкзаменовки другого преподавателя. И тот выяснил бы, что студент Куртеев разбирается в социологии едва ли не лучше этого преподавателя.

И я понял, что уперся в стену. Успешная сдача государственного экзамена переодела бы мою Вику в свадебное платье. Я должен был либо поставить Куртееву «отлично» – что я не мог сделать, учитывая изложенное выше, либо уйти навсегда, поскольку не поставить «отлично» означало пойти против собственных принципов. Одно дело погонять студента по сессиям, и совсем другое выпускать его в жизнь…

– Вы не забыли – Вика пропала?

– Где она?!

– Я думаю, ее похитили.

Глава 6

Тихон вел машину нервно и неуверенно. Теперь, успокоившись после разговора с Бергом, он никак не мог простить сидящему рядом профессору его откровений. С одной стороны, Берг повел себя не как лиса, а как мудрый человек – он говорил без обиняков и не заводил рака за камень. С другой же стороны, слушать такие откровения от отца девушки, которую Тихон любил, было по меньшей мере несправедливо.