Синдром Клинтона. Моральный ущерб

Слушая, что говорит Куртеев, он пытался как от мухи отмахнуться от той мысли, что нужно было проявить решительность и разочаровать ее в избраннике месяцем раньше. У него бы получилось. Сейчас, глядишь, и не было бы проблем.

Не замечая и не понимая, разумеется, того, о чем старик думает, Тихон подробно излагал факты. А они были скупы и собирались им в течение двух последних часов до приезда к Бергу из разных источников. Итак, Вика пришла на работу и сразу занялась документацией. В бухгалтерии они говорили (сказала Ирочка, бухгалтер) о Вивьен Вествуд и о том, до какой степени кошмара может довести себя безобразная старуха, автор идеи носить одежду швами наружу.

В беседе высказывался интерес, снимает ли она рожки перед совокуплением, или же ее партнеров заводит сам факт обладания бесовщинкой. Потом разговор зашел о духах, потом о Владимире Владимировиче Маяковском (вспомнила Фаина, бухгалтер), потом Ирочка вспомнила, что знает еще одного Владимира Владимировича, Преснякова, Фаина не пожелала выглядеть отсталой и намекнула на Набокова (вот, оказывается, кто если и не читал, то хотя бы знал о существовании Набокова!) – в общем, собеседование выглядело как одновременная работа нескольких настольных радио. Говорили о чем угодно, но только не о финансовой отчетности. Через четверть часа после того, как начался диспут, в бухгалтерию зашел Лукашов и сказал, чтобы недельный доклад по бухгалтерии был перенесен на час. К нему приедет важный гость, что, как поняли сотрудницы финдепартамента, несколько важнее. И почти сразу выложенный на стол рядом с кипой бумаг Викин мобильник вдруг разволновался и стал ползать по столу с нудным стоном. Она, не отрывая глаз от бумаг, приложила трубку к уху, сказала: «Да?», потом: «Да…», вслед за этим почти крикнула «Да!», вскочила вдруг и бросилась к выходу. В дверях что-то вспомнила, вернулась, схватила телефон, сумку и вышла. Все произошло настолько неожиданно и быстро, что ни Фаина, ни Ирочка не успели полюбопытствовать, в чем, собственно, дело. Фаина потом говорила Куртееву, производившему частное дознание по долгу службы, что если бы и было время для расспросов, то она и Ирочка все равно бы молчали, потому что начальнику, то бишь Вике, отчитываться перед подчиненными не в цвет. «И что было дальше?» – спросил подуставший Берг. «Вообще, я рассказываю по порядку, – огрызнулся Тихон. – Из этого следует, что „дальше“ появляется сразу, как заканчивается последнее слово.