Выкидыш

Немцы не забыли, не разучились умению сдирать с покойников кожу.

Эта выставка сгорит. Однажды ночью. И это лучшее, что можно пожелать устроителям этой выставки. Хорошо бы без человеческих жертв.

Мы вышли вон. На улице дождь, ветер, сыро и неуютно. Недалеко от выставочного зала и городской ратуши огромные стоячие трибуны, на которых стоят десятки разряженных, поющих, кривляющихся людей – старые, молодые, совсем юные, мужчины, женщины и дети. В город нагрянул карнавал. Я долго стоял, стоял, смотрел и слушал – и не понимал их.

Я не понимаю немцев. Природу их необычной энергетики. Я не понимаю мотивов их жизни. Я не понимаю, не знаю, что они будут делать в разных обстоятельствах, как станут поступать, почему изменят, или отчего пожертвуют, когда бросят, когда спасут. Не знаю, не понимаю. Они совсем не мы. Совсем иные.

Вот пример.

Два с половиной года назад (или вчера, или завтра, или два с половиной года назад, год/ы ли спустя – какая разница?) мы в Кобленце, городке, который стоит на слиянии рек Мозеля и Рейна.

На самой стрелке стоит памятник прусскому императору Вильгельму (остался лишь постамент), – символ независимости объединенной Германии. В оформлении памятника – орел, огромная, зловещая и злая птица, с хищными когтями. Нет и намека на доброту, понимание, всепрощение – только насилие, агрессия и смерть – в основании объединенной и независимой Германии. Только сила и только агрессия – в основании Германии и германского народа. Этот народ ценит только силу. А затем уже все другое.

Как же научиться языку силы!?

031599. Язык силы! Что это и как это – язык силы? Язык силы!

Заклинание это я повторял, стоя на следующий день под аркой старинных крепостных ворот 13 века в двух шагах от карнавального шествия, традиционного карнавала, который случается в Кельне уже на протяжении нескольких столетий.

Много красок, много веселья, много счастливых детских лиц и самозабвенных взрослых, но слишком много и пьяных лиц, безмозглых, пустых, тупых лиц.

Но нет безмятежной, покойной радости, всепоглощающего понимания и свежести чувств, и ясной просветленной доброты. Нет просветленных лиц. Нет чистоты. Нет чувства гармонии, нет откровения, нет духовной радости.

Есть низменная, так называемая человеческая, радость, а точнее, просто сиюминутное удовольствие.

Много зла, агрессии, какой-то давящей, почти насильственной восторженности, к которой принуждает удушающая атмосфера официального праздника.