Выкидыш

Никто не знает, с какой скоростью тебе надо ехать по германским дорогам/автобанам. Можешь – с какой хочешь. Можешь с бесконечной. Германские дороги влекут нас в бесконечность, то есть в безвременье. Строго говоря, автобаны – это не дороги, это прорыв в вечность. Изведанную вполне. Потому как здесь бывают аварии, которые случаются, когда человек переходит границы времени. Аварии тогда на этих автобанах ужасны по последствиям. От человека в машине и самой машины практически ничего не остается, кроме груды искореженного металла и смердящего трупа – все, что осталось от самонадеянного и сытого кудрявого германца по прозвищу Hans, который ехал на блядки к розовощекой, пышногрудой и хладнокровной сексуальной германке по прозвищу Barbara.

Не доехал. Точнее, переехал. Перешел, что точнее, границу времени, ушёл во вневременье и бесконечность.

Внешне жизнь в Германии протекает без толчков и пришествий. Размеренность и покой. Сброс усталости и недовольства – на автобанах.

Сколько соберешь мужества, так и мчишься – нет иного слова: мужество.

Германцы ведь любят быстро ездить, стало быть, они любят рисковать, то есть они любят жить. Герой! Любо и дорого смотреть. Загляденье! Картинка! Образец. И вот этот германский труп, весь такой из себя геройский – от члена и до раскатанной губы, учредил себе приз – вошёл в вечность. Вот там и оставайся милок, миленочек. Не фига соблазнять девичьи сердца, предлагая умом дружбу, истекая сердцем похотью.

Ведь как пёр по крайней левой полосе.

Надежная дорога, по имени автобан, надежная машина, по имени Porsche, надежный германец, по имени Hans, тот самый, что пытался соблазнить мою Хелену, еще в пору ее девичества, причем, не без заинтересованного участия ее родителей.

Уже вечереет. Уже время ужина. Уже и вечер. На моем месте Hans ты вел бы себя более сентиментально, но потерей аппетита ты никогда не страдал.

Я всё понял. Автобаны в Германии – это модель геройской жизни.

В США, например, модель геройской жизни – это кино.

А в Германии модель геройской жизни – это автобаны.

То и другое геройство – эгоистично. Вот в этом соль западной цивилизации – даже геройство! исключительно для себя. Что невозможно, казалось бы, по природе этого слова, ибо герой – это человек, не щадящий себя ради других. Потребительский привкус западной цивилизации означает иное качество жизни даже в сокровенном: западный герой – это человек, который рискует собой ради собственного удовольствия.