Мой прекрасный князь

 – Игорем? Или кто тут у вас главный?

Заметив, что публика, которая не спешила расходиться, с любопытством прислушивается к их перепалке, она повысила голос:

– Я имею право видеть своего сына! Он несовершеннолетний, и вы не можете…

– Тише вы! – Охранник нервно оглянулся, схватил ее за локоть и не слишком аккуратно втащил за дверь.

Там он отпустил ее, брезгливо встряхнул руку и недовольно заметил:

– Зачем орать-то? Ничего с вашим Царевичем не сделалось.

– Почему тогда меня к нему не пускают?

– Он так сказал.

– Он? – Василиса едва не задохнулась от возмущения. – Да он, если хотите знать, сам меня сюда пригласил!

Тот пожал плечами:

– Ну я не знаю, с ним и разбирайтесь.

Василиса дрожащими руками выхватила из сумки телефон и набрала номер сына – шли длинные гудки, но он не отвечал.

– Вот видите, – назидательно заметил охранник, внимательно наблюдавший за ее манипуляциями.

– Тогда я вызываю полицию, – заявила она, совсем отчаявшись.

Мальчику плохо, а ее к нему не пускают!

– И что скажете?

– Что у меня сына похитили!

– На органы?

От таких шуток у нее потемнело в глазах. Василиса снова схватилась за телефон и стала судорожно искать номер службы спасения.

Охранник нервно оглянулся:

– Зачем сразу в полицию-то… Щас еще раз спрошу.

Она вцепилась в его рукав:

– Я с вами пойду!

Тот с сомнением взглянул на нее, видимо, понял, что проще согласиться, и неохотно кивнул.

Подойдя к еще одной неприметной двери, почти сливающейся со стеной, он постучал и, не дождавшись ответа, позвал:

– Игорь, можно?

– Кто там? – Послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге нарисовался друг сына.

Василиса неприязненно взглянула на него и, не тратя времени на приветствия, нетерпеливо спросила:

– Где Ярослав?

– Здрасьте, Василиса Андреевна, – вежливо отозвался тот.

 – Он здесь, не волнуйтесь, пожалуйста, с ним все в порядке…

– Ну и?.. – нетерпеливо перебила она. – Я могу войти?

– Да понимаете, в чем дело…

Не дослушав, Василиса отпихнула его, распахнула дверь и влетела внутрь. Ярик действительно был там. Он полулежал на диване, обхватив двумя руками кружку, словно никак не мог согреться.