Жизни сестер Б.

Не понимаю, откуда взялись эти маленькие варвары, они все крушат и жаждут моей смерти! Они унаследовали от моего зятя все его пороки, включая излишнюю мечтательность, а от сестры не взяли ни одной хорошей черты! Она была такой тихой и послушной, а ее дети – необузданные дикари!

Когда она умерла, ей не было и сорока, и за шесть лет она родила шестерых детей, прямо как племенная кобыла.

Ему надлежало отправить их в школу. Почему они до сих пор нигде не учатся?

Я стою перед дверью их отца в качестве преграды.

Ежели ему требуется покой, не согласится ли он провести время у них дома? Шарлотта пытается меня оттолкнуть, чтобы показать ему какой-то цветок – хотя он уже завял, поскольку она сорвала его слишком рано. Она предлагает заварить из него чай, чтобы вылечить папин круп. А если нет, можно просто им любоваться для поднятия настроения.

Настроение ему поднимет только тишина, говорю я.

Нет! – кричит Шарлотта. Ему понравится мой цветок! Ты понюхай – прямо как роза!

Если девочка не научится быть сдержанной, ей не вынести жизни, которую приготовил для нее отец: простой жизни без каких-либо целей и перспектив.

Возможно, со временем ей придется работать, чтобы накопить денег на учебу младшим, чтобы им жилось лучше. Если повезет, младшие оценят ее жертву, и она не станет каждый год рожать по малышу, не захочет рано умирать.

За ужином Шарлотта показывает руки: мол, остались синяки после того, как я ее оттаскивала от папиной комнаты. Говорит, что я хотела вырвать конечность из ее умирающего тела.

Перестань, Лотта, просит Пэдди, сжимая ладонями виски?. У меня страшно болит голова.

Шарлотта вскакивает с воплями, останови ее! Сделай же что-нибудь!

Довольно! – рявкает отец. Извинись и уйди в комнату. И чтобы никто не приносил еду, даже тетушка, которая любит тебя по-матерински!

Еще шесть дней. Мальчика я легко переманила на свою сторону. Просто сказала, ну ты и красавчик, когда он помыл голову. Как же он заулыбался! Теперь пора и приниматься за девочек.

Начинаю со старшей, чтобы остальные последовали ее примеру.

Я: Шарлотта, будешь учиться шитью?

Ш: …

Я: Невежливо молчать, когда к тебе обращаются!

Ш: Невежливо называть человека чужим именем.

Я: Разве тебя зовут не Шарлотта?

Ш: Я же сказала, меня зовут Шарлемань. По крайней мере, сегодня.

Я: У тебя есть только одно имя, данное родителями.

Ш: В разные дни в каждой игре у меня новое имя.

Я: Но ты ведь один человек – с одним именем.