Дождь в Токио

Харуто стоит в дверях, застенчиво опустив глаза в пол.

– Доброе утро, Харуто, – улыбаюсь я. – Входи.

– Охаё годзаимас, Малу-сан, – с этими словами Харуто осторожно входит в комнату, более изящный и степенный, нежели его лысый домашний тигр. – Можешь звать меня Хару.

Сев на футон рядом со мной, он чешет кота под двойным подбородком.

– Тебе хорошо спалось?

С каких пор десятилетки стали такими вежливыми?

Справившись с неожиданной потерей речи, отвечаю:

– Да, я отлично спала. Спасибо.

– Ока-сан приготовила завтрак.

Я таю.

– О, это так здорово! Умираю с голоду!

– Пэкопэко, – хихикает Харуто, поглаживая живот. – Мы говорим «пэкопэко», когда очень голодны.

– Хотелось бы мне говорить по-японски так же хорошо, как ты говоришь по-английски. Выучил в школе?

– Нет, у няни, – смущается Хару. – Не переживай, Малу-сан, я помогу тебе освоить японский язык. Гамбаттэ!

Всегда считала маленьких детей надоедливыми, но теперь от всей души желаю стать для Хару лучшей подругой.

Видимо, Братто Питто нравится быть единственной и бесспорной звездой, поэтому он удаляется, гордо задрав хвост и тряся бубенцами.

– Прости, – бормочет Харуто. – Он очень ранимый, особенно когда не одет.

– Ничего. Мне бы тоже не понравилось разгуливать голышом, – смеюсь я, чувствуя, что нервозность постепенно отступает. – Сейчас быстренько приму душ и приду на кухню.

– Хай, дайдзёбу дес! – подняв большие пальцы вверх, восклицает Харуто.

Войдя в гостиную, я с удивлением обнаруживаю, что Накано уже давно проснулись. Все четверо тихонько сидят на узком диване и читают: ока-сан книгу, ото-сан газету, Ая модный журнал, а Харуто мангу. Из-за красивых нарядов они немного напоминают фарфоровых кукол. В потрёпанных трениках и одноцветной футболке я чувствую себя бродяжкой. Надо было высушить волосы феном или сделать простенький макияж…

Первой меня замечает Ая.

– Охаё годзаимас! Доброе утро, Малу-сан! – хором щебечут родители.

Ока-сан указывает на круглый обеденный стол:

– Пожалуйста, присаживайся. Ты наверняка голодна.

– Пэкопэко, – выдаю я, на что все (кроме Аи) воодушевленно аплодируют.

Через минуту ока-сан выплывает из кухни, держа в руках поднос с божественно пахнущими блинчиками, и глаза у меня наполняются слезами.