Чем звезды обязаны ночи

Результат: судебный процесс из-за домогательств, команда, которая поддается давлению журналистов, грязные статейки в газетах. Хваленое правосудие! Протянуть руку, чтобы ее укусили? Нет уж, благодарю! С этим покончено. Пора освободиться от мертвой ноши. И обезопаситься от нее.

Дыши.

Сидя на лестнице и держа в руках чашку какао, Роми улыбается с молочными усами под носом. «Мужичок попался крутой!» – бросает она, скорчив гримаску. Потом забирается на воображаемый велосипед и начинает жать на педали в пустоте, напевая песенку Боби Лапуанта.

В краю та-да-да прекрасном, в Арагоне,

Жила ту-ду-ду девчонка дивная,

Любила есть мороженое с лимоном,

А еще ванильное…

Она изумительно похоже подражает певцу: ее плечи ритмично дергаются, язык сворачивается в трубочку, а лицо непроницаемое. Это наш секретный прием. Когда я грущу, она призывает на помощь старину Боби и начинает паясничать. Я невольно улыбаюсь.

Я включаю в гостиной старое радио. По всему дому разносятся баскские напевы.

Ощущение, что находишься в горах, вокруг шум и гам, не хватает только овец с колокольцами на шее. Кто может такое выдержать? Я делаю звук громче и ухожу, а то как бы голова не разболелась. Еще несколько побудок вроде сегодняшней, и потрепанный хам со второго этажа соберет свои манатки. И чем раньше, тем лучше.

Однако на обратной дороге к Розе меня преследует одна картина. Сломанная рамочка в его комнате, возможно ли, что это… Я гоню эту мысль, она возвращает меня к собственной трагедии.

Во мне поднимается возмущение. В обители отчаяния и печали зарождается глухой, неконтролируемый гнев. Здесь, прямо под ребрами.

Бальтазар

– Кто-кто, говорите? – буркнул охранник в фуражке.

– Мадемуазель Роми.

Он подозрительно выгнул бровь. Я протянул ему визитку, ругая себя за дрожащие руки. Я что, такой впечатлительный? Нервы, черт их побери!

Он оглядел меня с ног до головы, прежде чем открыть ворота.

Сразу за ними у корней огромной бугенвиллеи я вижу распустившего хвост павлина. Вытираю лоб. Брат, сидевший за рулем, присвистнул, завидев очертания виллы в конце аллеи.

– Ну, старик! Они тут круто зажигают!

Я закатил глаза, уже жалея, что позволил ему поехать со мной. Жо был не из скромников, а мне следовало поберечь свою репутацию. А главное, он пользовался успехом. Я имею в виду, у женщин. А я не был склонен делиться.