Мужской стриптиз

Строго говоря, к мужским казачьим танцам номер имел отношение весьма отдаленное. Но, как выяснилось, Настина преподавательница из Дома творчества свое дело знала туго. Три года она с бешеным упорством гнула и ломала свою подопечную под самыми немыслимыми углами. Так что грация и пластика оказались на высоте, несмотря на явную недоработку образа вольного запорожца.

Комиссия вяло похлопала.

– Вы опоздали на очень важное мероприятие. Вот ваш стул, в первом ряду, – сказала вдруг центральная женщина.

Настя не сразу догадалась, что мучители перескочили ко второй части экзамена.

Удерживая дыхание после азартных скачков, она выскользнула за дверь и под изумленные взгляды прочих соискателей снова вернулась в зал. Она даже не пыталась играть, всего-навсего отчетливо вспомнила собственное опоздание на контрольную. Бочком просеменила к свободному стулу и с придурковатой улыбкой приземлилась возле крайнего экзаменатора. Коротконосый бросил на нее косой взгляд и рассмеялся.

– Покажите нам луну! – приказала главная дама.

Настя словно споткнулась. Последние месяцы она до потери пульса штудировала методички и разрозненные учебники театральных вузов. Там описывалось бессчетное количество экзаменационных заданий, но такого простого нигде не было.

Впрочем, простотой тут и не пахло.

Неожиданно Насте подмигнул лохматый старичок, он так и продолжал крутиться на рояльном табурете. И такой вот малости, искренней симпатии, девочке оказалось достаточно. Она внезапно и четко поняла, что надо делать.

Вовсе не следовало раздувать щеки, изображая круглую планету-спутник…

Настя вытащила стул на середину скрипучего паркета, уселась на краешек, подобрав ноги, и, мечтательно глядя вверх, стала растирать ладошкой несуществующее оконное стекло. Она совершенно ясно увидела полную, налившуюся голубым соком, луну за окном и крошечную девочку, которой не спится в пустой высокой спальне…

– Так-так, – сказал длинноносый.

– Не возражаю, – главная дама что-то чиркнула в блокноте и подвинула блокнот соседу, гривой похожему на льва.

– Статуэточка… – добавил любимый комплимент старичок.

– Держите. – Коротконосый протянул Насте продолговатый сверток. – Вы не Порываева, вы – нянечка в детском доме. Это чужой ребенок, не спит вторую ночь. Вперед!

В пятнадцать лет ты еще имеешь негласное право засыпать в обнимку с куклой, тебе порой доверяют подержать в руках чужое дитя, а ты чересчур крепко хватаешь шевелящийся сверток.