Накафельные рисунки

Вместе с еще, наверное, спящим сыном.

Так хотелось сказать что-нибудь такое. Но он, лишь беззвучно рубанув рукой воздух, просто вернулся в кабинет. Снова сел за стол.

Он смотрел на нотные листы. Сегодня не вписал в них еще ни единого знака. Он не успел зафиксировать на бумаге даже те немногие звуки, что родились с утра.

Погладил листы. Провел пальцем по нотным линейкам и откинулся в кресле. Зажмурил глаза и взял в руки воображаемую скрипку. (Против ежедневной и многочасовой игры «в живую» бунтовали соседи).

Смычок нежно коснулся струны. Рожденный соитием звук робко оторвался от скрипки и как бы завис в тишине…

– Бух-бух-бух, – раздалось с улицы.

– Черт, – подскочил он и бросился к окну.

Оно было плотно закрыто. Но это не могло спасти от громыхания мусороуборочной машины.

Он затянул окно двойными шторами. Однако, в уши по прежнему рвалось:

– Бух-бух-бух…

Пришлось дожидаться, пока машина уедет. А потом, потом он не смог сразу же усадить себя за стол. Решил выпить кофе.

Он подошел к полке. Но кофеварки на ней не было.

– Черт, опять утащила на кухню.

Он вышел из кабинета. Да, кофеварка была на кухне. Так же, как и жена.

– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не входила без меня. И не брала мою кофеварку…

Она удивленно подняла глаза:

– Но на ней уже была плесень… Я помыла. Вот возьми. Она практически высохла… И не сердись, пожалуйста. Я хотела, как лучше. Ведь нельзя пользоваться грязной посудой.

«Черт, – подумал он. – Она права. Она, действительно, все делает для меня…»

Эта женщина была его второй по счету супругой. А первая… От воспоминания о первой у него шли мурашки по спине. Та женщина обустраивала этот кабинет, а, обустроив, так и осталась в нем. Сидела в кресле, наблюдая как муж пишет, играет. То кивала, то вскрикивала. Одергивала, наставляла, предписывала. Она была уверена, что никто, кроме нее, не знает, как он должен писать, как играть.

Однажды он не выдержал и ушел. И долго жил один. До того самого дня, пока не встретил Вторую. До того самого момента, пока она клятвенно не пообещала не мешать ему, выполнять все его указания, и жить по установленному им и только им распорядку.

Конечно, клятву Вторая нарушала. И что из этого? Еще один развод?… Но найдет ли он кого-нибудь лучше?… Есть ли в мире женщина еще более терпимая и послушная? Если нет, то он останется один. Опять один.