Крушение лабиринта

Объятия этой музыки растворяют всё! Уже не существует, как будто, ни странного, ни обыденного. Нет близко и далеко. Существует лишь здесь… сейчас… этот Круг!

Под опрокинутой бездной неба.

Очерченный стеной мрака, за которой шепчутся травы…

Мерцающий сокрытым огнем. Пульсирующий под ногою как… сердце.

Единое на всех – сердце.

Все пляшущие подобны течению одного Огня.

Их лица скрывают маски, как и у Тессия. Мелькающие полоски белого кажутся огневыми клочьями в дивном свете. И – дикую, влекущую к себе силу согласованное движение придает телам! Они подобны тяжелым стеблям, колышущимся под ветром.

Кружение обнаженных… единый танец, которого фигуры свершаются идеально слаженно вопреки погасившим лица слепым повязкам!

НЕ МОЖЕТ этого быть! Это – сон.

И тем не менее чувствование яви никогда не бывало еще столь остро! Происходящее совершенно невероятно, и однако всякое ощущение, из которого оно соткано – достовернее и сильней, и ярче, нежели когда-либо дарила еще действительность!

Пир длящегося СЕЙЧАС! Невозможная – родившаяся и все не гаснущая, НЕПРЕКРАЩАЮЩАЯСЯ МОЛНИЯ…

Блаженное и бездумное растворенье в несущем теперь потоке.

Захватывающая как бы извне и пьяная, деспотическая свобода!

Восстание души тела. Все чувства бодрствуют, восприятие текущего несказанно обострено, а душа – как будто бы на отлёте.

Или – словно б она едина, душа всех тел. Как будто ежемгновенно рождающихся и растворяющихся, летящих – без мысли, воспоминания, имени – в пульсирующей и огневой стихие…

Здесь нет границы, которая бы разделила внутреннее и внешнее, и потому невозможно судить о степени, в какой должно, а в какой не должно проявляться желаниям.

И… некому рассудить! Потому что здесь лишь легкое летящее тело, радуемое теченьем танца! И будто сверхъестественно точно отображающее всякую излучинку пляски – новый завиток, дразнящий изгиб…

Мерцающее полотно движений ткется вокруг… Из него рождается, иногда, некий повторяющийся узор: стремительная гибкая фигура рельефных контуров, как вспыхивающая в развороте!

Все ближе!

Быстрая! Высокая! Сильная! Безудержно привлекательная…

Едва ли в эти мгновенья Тессий определит место, какое занимает это пылающее чудо на шкале статей, выстроенной мужчинами.

Весь мир свернулся в клубок. Являемое принимается безусловно, как вырванное за предел мер, степеней и шкал.

Парящие руки Тессия – сами, словно они какие-то отдельные существа – протягиваются и обнимают женщину.