Вихрь преисподней

И от того, насколько велик процент этих глупцов в общей массе всех людей, находящихся в информационном поле, зависит, насколько сильно, насколько безумно и отчаянно станут взвихриваться завтра информационные потоки. Чем больше в той или иной массе людей процент глупцов – тех, кому ближе всех информаций информации альтернативные, тем больше шансов, что наступающий день не пройдет в информационном плане даром.

– Вы говорите гадость! – решительно сказал Пенза. – Такой гадости даже от некоторых участников моего чата, с которыми я неистово борюсь, не услышишь!

В этот момент раздалась мелодия мобильника.

Коллега Не-Маркетинга достал из кармана темно-синего пиджака маленький серебристый телефон.

– Алло… Да… Вот как?!.. Ты только что узнал? Да уж, неповезло!.. Сочувствую… Да, я сейчас подойду… Ну поставь его к моему столу!.. Ну поставь туда, я посмотрю за ним… Да я сейчас поднимусь!..

Он нажал отбой и торопливо сунул мобильный телефон в карман пиджака.

– Пойдем! Едва наш путешественник добрался до офиса, как ему позвонили родственники: у него обокрали квартиру… Едет домой, не знает, куда пристроить лишний чемодан…

– Но…

Коллега в темно-синем пиджаке и серых брюках потянул Не-Маркетинга за рукав:

– Пойдем, пойдем!

– Меня только что прокляли!.

– Ты что, будешь стоять здесь до конца дня?! Пойдем! На наше отсутствие уже кое-кто обращает внимание… Во время рабочего дня надо быть на рабочем месте, – Маркетинг потащил Не-Маркетинга к лифтам.

Пенза остался один.

Прошло, наверное, минуты две-три, как вдруг, неожиданно Не-Маркетинг вернулся:

– Простите меня…

– За что? – удивился Пенза.

– За этот мой разговор. Странная у нас пошла нынче жизнь. Я сам веду разговоры и сам понимаю, что они какие-то… Какие-то того… с приветом. Я смотрю на вас и сам про себя думаю: как же можно выносить эти мои разговоры? Я не понимаю… Всё это – какое-то сумасшествие! Где же нормальная, логически понятная и выстроенная, стремящаяся к рациональному началу жизнь?

– Пора уходить в подполье и не поддаваться никаким информациям, – неожиданно улыбнувшись широкой, открытой улыбкой проговорил Пенза.

– Думаете, пора уходить в подполье?

– Да конечно! Только, как это сделаешь?

– В смысле?..

– В прямом. Вы зря извинялись. Я совсем вас ни в чём не виню, я просто не могу этого делать, не имею права: всё это, весь этот бред, который вы несли, к сожалению – реальная жизнь.