Ужасы перистальтики

За витриной была металлическая конструкция: в ней, один на другом – чебуреки и несколько видов пирожков.

Тут с ним произошла странная вещь: он не мог объяснить, чем понравился именно этот пирожок – с пузырьками жира и какими-то непонятными темными пятнами. И продавец хотел предложить другой, но Замелькацкий замахал – «Нет, нет!..»

Тогда продавец удивленно вскинул глаза:

– Какой вам?..

– Мне вот тот… – Замелькацкий уже показывал рукой на свой…

– Этот?!.. – продавец, молодой черноволосый парень со смышленым лицом и вострыми глазами, явно удивился.

Артем молчал и продавец, сняв другие пирожки с металлического приспособления, вытащил тот единственный, понравившийся Замелькацкому. Принял деньги, отсчитал сдачу и положил ее на стоявшее на прилавке блюдце.

Артем отошел с пирожком в сторону…

Вспомнил утреннюю историю. Лучше бы ему его не есть… Зачем он купил?.. Ерунда, от одного пирожка ничего не будет. Что может быть от одного единственного пирожка?..

…Скомкав промасленную бумагу, он выбросил ее в урну.

…Он уже был рядом с почтой. Вдруг вспомнил: давно хотел подписаться на журнал «Популярная механика», – все как-то не было времени. Почему бы не сходить сейчас?

Он подошел к почте, схватился за дверную ручку и потянул ее на себя, прошел внутрь, поднялся на две мраморные ступени, невероятно стертые и щербатые, скользнул взглядом по плакату, что-то там рекламировавшему и повернул налево.

3

Народа было человека четыре… Он подошел к конторке и встал в очередь за какой-то теткой… Нос его уловил отвратительный запах слишком давно немытого тела.

В то же мгновение обратил внимание, что следом за старичком, что-то протягивавшим в окошко, стоит худая испитая бабка, с огромным синяком под глазом, с головой замотанной толстенным серым платком, в невообразимо грязном бежевом клетчатом пальтишке и стоптанных мужских башмаках. Тетка, следующая по очереди за бабкой, стоит от нее примерно в метре или даже в полутора, а вплотную к ней – та тетка, за которой стоит он. И даже до него сильно доносится исходящая от бабки вонь.

– Господи, как же их пускают… – словно отвечая его мыслям проговорила стоявшая перед ним тетка.

Та же, что была перед ней тут же обернулась:

– А как ее не пустишь! Она за пенсией пришла! – проговорила она негромко.

Старичок отошел от окошка и вонючая бабка действительно стала совать паспорт:

– Пенсия… – скрипучим голосом произнесла она, поправляя рукой платок.

Зал почты был очень странен.