Королева гоблинов

На нашей шхуне изначально планировались только стаксели, но потом я от них отказалась ради большей максимальной скорости бакштаг. Теперь над баком реют три стакселя[17 - Стаксель – треугольный парус, часть парусов судна. Почти любое парусное судно оснащено стакселями, поскольку, даже если паруса прямые, два или три стакселя обязательно протягиваются от фок-мачты к бушприту, т.е., носу судна.], а основное парусное вооружение – три гафеля, на фоке, гроте и бизань-мачте соответственно. Но и паруса военные умудрились испоганить, установив дополнительные реи и превратив обычную шхуну в чертов барк.

Могла ли я поступить иначе? Отступить, подождать немного… да, наверное. Но в тот момент слишком свежа была в памяти история, как корабль военного флота империи разнес едва ли не в щепки легкое прогулочное судно придворного вельможи, а потом тот ждал компенсации восемь лет. Восемь чертовых лет! Едва ли не половина прожитого мной на тот момент. А уж если дожидаться возврата того, что является новейшим кораблем в своем классе, так и состариться можно.

После обслуживания я должна буду высадить мастеров-корабелов недалеко от Верхнего Морпина, поскольку с государственными преступниками они якшаться не намерены. Только сейчас и только за большую плату.

Что ж, вольному – воля.

Сейтарр привел пятерых, трех крепких парней, одну коротковолосую рыжую девушку, все в кожаном облачении, и одного лохматого бродягу в полном рыцарском доспехе. Они явно предупреждены насчет меня – сегодня ночью никакого обмана, только открытое лицо.

– Интересный мальчик, – прищурилась я. – Только вонючий. Он мыться пробовал?

– Ямитус Зонг, – представился «мальчик». Он был не только в доспехе, но и при оружии – у левого бедра висели ножны с мечом, левой же рукой подозрительный субъект держал щит, на который были прикреплены два лезвия, одно с уклоном вниз, одно вверх. Я не выдержала и применила на него заклинание Сокрытия, после которого воздух стал заметно чище.

– Парень, если ты хочешь попасть на корабль – учти, я тебя все время заколдовывать не буду. Либо будешь смывать себя грязь и то дерьмо, в котором ты, очевидно, любишь валяться, либо пойдешь ко дну в своем железном доспехе, и пусть там рыбы тебя нюхают.

– Понял, – пробурчал он.

– Оплата – вот, – швырнула я весело звякнувший кожаный мешочек на бочку, которая отозвалась глухим стуком. Пустая.