Ел я ваших демонов на завтрак! Том 1

Строение прижималось к городской стене, которая чёрной громадой высотой с девятиэтажку возвышалась позади него. А вокруг было открытое пространство. Ближайшие дома – через площадь.

Я честно сказать удивился. В норме богатые и знать селятся в центре города, а около стены находятся самые бедные районы. А тут дом старейшины, и у городской стены… Ведь старейшина, который может принимать решения типа: строить или не строить в городе храм, это же знать? Или не знать?

Ещё один пунктик, с которым нужно разобраться.

Подойдя к калитке, я остановился в растерянности – она оказалась заперта. И как проникнуть внутрь?

К счастью, долго стоять мне не пришлось. Из дома выбежала женщина и со словами:

– Кизаму, сынок! Что же ты не заходишь? Заходи скорее! – открыла ворота и запустила меня.

– Добрый вечер, ма… – начал было я, среагировав на её «сынок», но женщина перебила меня:

– Обе ваши матушки спрашивали о вас, а я не знаю, что сказать. Занятия в школе давно уже закончились, а вас всё нет и нет…

И я захлопнул варежку, радуясь, что не успел назвать её мамой.

Интересно, кто это? Служанка? Нянька? Не может же быть, чтобы нянька? Парень не производил впечатления, нуждающегося в няньках. Или всё-таки может? Для служанки она слишком…

Хотя, что я понимаю в служанках? У меня их отродясь не было.

Она щебетала, а я с каждым её словом всё больше и больше охреневал. И если школа ещё как-то вписывалась – пацан явно школьного возраста, то две матушки…

Две матушки, Карл! Как такое вообще возможно?!

В общем, я заходил в дом, как на вражескую территорию.

Но! Без прикрытия. Без разведданных. Без подготовки. И не войти было нельзя.

Играть в несознанку? Боюсь, с женщинами этот номер мне боком выйдет. Но и говорить, что в теле пацана поселился боевой майор, тоже нельзя.

Но делать нечего. Я поднялся на крыльцо и вошёл в дверь, предупредительно распахнутую передо мной всё той же женщиной. Не успел наклониться, чтобы развязать шнуровку на плетёных сандалиях, а женщина уже бухнулась на колени и давай разувать меня.

– Да я сам… – начал было я.

– Конечно-конечно, – с умилением в голосе ответила женщина, продолжая развязывать мои шнурки.

А из комнаты ко мне уже с причитаниями неслись две женщины:

– Кизаму, сыночек мой ненаглядный! Почему так долго? Проголодался, дорогой! Совсем исхудал! Пойдём ручки с тобой помоем, – причитала одна.

– Кизаму, солнышко, твоя мамочка сшила тебе новую рубаху и штаны.