Ел я ваших демонов на завтрак! Том 2

А вот про то, что всё оружие осталось дома, ещё как вспомнил! Но не драться же с девками в рукопашную?

– Стоять! – заорал я послушницам и запрыгнул на алтарь. – Стоять!

Эти фанатички продолжали дуром переть на меня.

Я повернулся к верховной жрице и в сердцах закричал:

– А он ещё жалел вас, шисаи Анита! Говорил, что вы бедная заблудшая душа!

Верховная жрица подняла руку, и послушницы послушно замерли.

– Что ты сказал? – холодно спросила она.

– Сэнсэй Макото жалел вас, – повторил я.

Пока верховная жрица задумчиво молчала, я прикидывал, как можно отсюда сбежать.

Потому что ну не драться же с теми, кто ещё недавно спасал жизнь мне, Кинпатсу, Ёсико, Макото и другим людям.

Но путей отхода я не видел. Разве что по головам.

Так, стоп! А почему они не послушались моего приказа? У меня вообще магия есть или нет? Что-то какая-то она странная. Вроде, есть, но когда моей жизни угрожает опасность, то сразу – нет.

Ладно, ночные ниндзя имели защиту от магии. Шисаи Анита тоже. Но послушницы? Ведь ушла же из каморки, где я прятался под кроватью, та послушница, которой я приказал уйти?.

. Да и демон со стены свалил! Почему эти не слушаются?

Как бы там ни было, решение нужно было найти. И быстро! А потом покинуть этот чёртов храм, и больше сюда никогда не возвращаться!

Ладно, буду импровизировать! В конце концов, я на алтаре, как на сцене. И я притопнул на камне. Плетёные сандалии не выбили дроби, однако, меня всё равно понесло:

Мне неделю не спалось,

Не пилось, ни елося:

Мне давно с вами, девчата,

Поплясать хотелося.

Послушницы продолжали стоять, но теперь они смотрели не на верховную жрицу, которая оторопело пялилась на меня, а непосредственно на меня. И я не стал терять время даром – приплясывая, запел следующую частушку:

Не ходите девки замуж

За Ивана Кузина,

У Ивана Кузина –

Больша-ая кукурузина!

И снова два притопа, три прихлопа. И снова шисаи Анита подбирает отпавшую челюсть, а послушницы пялятся на меня.

Только теперь у некоторых на щеках появился румянец.

Я к молоденькой соседке

Не однажды хаживал.

У нее была подруга –

Я обеим всаживал.

Теперь пылающих щёк было гораздо больше! А уж пылающих глаз…

Хвастать, девушки, не стану:

Засажу, так засажу.

Хоть до сердца не достану,

А по легким повожу.

Услышав стон, я понял: они мои!

– А ну-ка, девоньки, расступись! – приказал я.

И о чудо! Послушницы расступились.