Ел я ваших демонов на завтрак! Том 5

– Да, – согласился со мной Машуто Обитами. – Именно, как Данко.

Я с удивлением посмотрел на него – откуда он знает про Данко? Неужели тут тоже был свой Максим Горький и он тоже написал «Старуху Изергиль», а в ней легенду о горящем сердце Данко?

Но я не стал отвлекаться и задавать не имеющие к делу вопросы. Мало ли что знает хозяин времени? Меня больше волновало то, как была построена часовня, и какое отношение семья Агнии имеет к трону на самом деле?

– Поступок этого человека, – продолжил Машуто Обитами.

 – Настолько вдохновил мою дочь, что Юнмей помогла ему. И оставшиеся дни его жизни растянулись на годы, за которые он смог объединить родственные роды в один большой и сильный народ. Но он и её подарком распорядился по-своему. Он связал нитью судьбы трон в часовне и мою расселину. Чтобы всякий входящий в часовню мог молиться мне, и молитва доходила до меня. И лишь самые смелые по-прежнему приходили ко мне через расселину. А большинство людей стали молиться в часовне. Мне было всё равно, где они молятся – свою оплату временем я получал исправно.

– А почему люди ушли из этих мест? – спросил я.

– Часовня и трон нарушили естественное течение магии, и климат начал меняться. Зимы стали суровыми, и люди ушли в леса. Но места пустовали недолго, сюда пришёл другой народ. Однако их тоже втянули в войну. В результате теперь в этих горах живут демоны. Но, видимо, скоро и они уйдут. И мы, видимо, следом…

– Так стоп! – остановил я старика. – Я собираюсь расправиться с войском мрака! Я планирую их прогнать из нашего мира! И надеюсь, что вы с Юнмей мне поможете!

– Я не помогаю просто так, – ответил хозяин времени.

 – У моей помощи есть цена.

– Даже если от этого зависит ваше с Юнмей существование? – попробовал торговаться я.

– Даже если от этого зависит наше с Юнмей существование, – подтвердил старик. – Это не я придумал. Таковы правила. Боги не свободны поступать так, как им заблагорассудится.

Я кивнул, что понял.

Посмотрел на свой отряд. Все давно уже спали.

Пока мы с Машуто Обитами разговаривали, Юнмей домыла посуду, потом достала набитые соломой матрасы и валики-подушки и дала войлочные одеяла. Демоны и Матакуши легли.

Моня тоже дремал, свернувшись у моих ног калачиком. Его Юнмей тоже звала лечь на матрас, приготовленный для меня, но он широко зевнул ей в лицо, продемонстрировав свою зубастую пасть, и, привалившись к моей ноге, закрыл все шесть своих глаз.

Сама Юнмей теперь сидела на кровати и пряла шерсть.