Игры миров

Было очень обидно, учитывая, что сам Лекс собирался убить наложницу лишь потому, что она не смогла скрыть печаль.

Все это время Эйлис выживала лишь благодаря вниманию повелителя, которое сосредотачивалось на ней одной. Пусть ее звали наложницей, но она была единственной, потому ничего унизительного в своем положении не видела. Да, он не церемонился с Эйлис с самого начала, для правителя просто невозможно было допустить мысль, что какая-то женщина воспримет его ласки на первом же «свидании», как насилие над собой.

А ведь для землянки первая ночь ничем иным и не являлась. Неродной мир, незнакомый мужчина, пусть сильный, но чужой, чередующий ласку и жестокость. Лекс ни на секунду не усомнился в своем праве владеть девушкой полностью, контролируя все сферы ее жизни. Эйлис казалось, что она медленно тонет в черном, вязком, непроглядном омуте, по крупице теряя себя. От этого ощущения захватывало дух, а сердце замирало от страха. Но потом что-то переключилось в голове. Наложница пришла к выводу, что и на Земле проповедуют служение мужу, что Лекс – на самом деле воплощает в себе всю суть мужественности в ее понимании. Следовательно, считать такого господином и слушаться его – вовсе не постыдно. Эйлис служила ему искренне, отдаваясь всей душой и всем сердцем, закрыв глаза на формальности. Конечно, ее удивляло, что подобный мужчина вдруг обратил внимание на обычную землянку. И где-то в глубине точил сердце червячок разума, шепчущий, что такое счастье не может быть слишком долгим. Как обычно, подлый паразит оказался прав. Еще утром Лекс говорил о внутренней красоте счастливой женщины, а через пару часов предпочел внешнее совершенство. Да, танцовщица была совершенной. Здесь бессмысленно спорить. И вполне возможно, что девушка обладает прекрасной душой. Думая об этом, Эйлис чуть не расплакалась. В груди все горело, легкие никак не могли наполниться воздухом. Что такого замечательного в том, что наложнице удалось пробудить скрытую сущность повелителя и остаться в живых?

Великий воин сразу же сбежал к другой женщине, более молодой и прекрасной.

И сделал бы это, независимо от того, была бы Эйлис жива или погибла в когтях зверя. А ныне девушке навряд ли удастся изобразить перед зверем смирение, потому вполне вероятно, что он либо оставит ее без внимания совсем, дабы избежать риска выпустить Белую смерть, либо при следующей ссоре убьет все-таки. И скорее всего, смерть будет медленной и страшной.