Шляхом бурхливим

– Свiжа. Може, спробуеш?

– Оно б следовало: трещiт голова с похмелья, да мне сейчас к воеводе iтiть надобно. Ти вот что, мiл человек: дай-ка мне бочьо-ночек вот етот маленькiй, – показав вiн на барило, – может бить, i я тебе когда прiгожуся.

– Ну що ж, бери… своя, не купована. А за барилом я хлопця пришлю.

– Спасiбо. Мiтрiч! – радiсно гукнув дячок, – возьмi бочьонок-то! А… – спинився вiн трохи, – закусить нет лi чего?

– Є що й закусити.

Наливайко пiдiйшов до мажi i витягнув з сiна вепрячу ногу.

– О! Вепрь?

– Бери, Іване Семеновичу!

– Спасiбо, спасiбо. Возьмi, Мiтрiч!

Стрiлець витягнув барило з мажi i поклав його з вепрячою ногою у мiшок.

– Скажи Семеновичу, – запитав Наливайко дячка, – чи не бачив ти часом – не проходили тут вашi стрiльцi з парубком з наших. Високий такий, чорнявий?

– Запорожец, что лi? Вiдел. Гналi наши ребята. Сказивалi, что у тебя на вiнокурне прятался. Ти что ж, воровскiх людей прячеш?

– Вiн же чесна людина, не злодiй.

– Честний-то он честний, да дело его плохо.

– Чому так? Адже ж вашi хлопцi грабували пасiку?

– Етого я не знаю. Єслi ограбiлi, iх воевода по головке не по-гладiт, потому строгий прiказ iз Москви прiшел воеводе: не обiжать вас, черкас. Не в том дело, а в том, что запорожец твой сiльно прiбiл Мiтьку Гусева, ногой что лi в живот ударiл. Каби не помер малий-то… Сгоряча ему как будто нiчего било, а сейчас лежит, сказивал Стреш-нев, с души его рвет.

– П’яний, мабуть?

– Сегодня не пiл нiчего, а живот, сказивают, вспучiло у него ровно барабан. Да, дело твоего запорожца плохо.

– А що ж йому буде?

– Єслi умрьот Гусев-то? Казнят!

– Та що ти, схаменися! Хiба ж вiн навмисне убив його, чи що? Вони ж його теж били, та й ваших було трое проти його одного. Вiн же захищав пасiку.

– Всьо едiно. Каби простого человека убiл, может бить, обо-шлося как-нiбудь – ну ноздрi ему вирвали, iлi руку отрубiлi би, а Гусева… боярского рода парень-то… Да етого мало еще: Стрешнев говорiт, что он лiсти прелестние разносiт, народ смущает i людей к бунту протiв государя подбiвает, как прi вашем гетмане Брю-ховецком било.

– Бреше той Стрешня! Павло приiхав на слободи з дорученням свого отамана Сiрка.