Шляхом бурхливим

Коли дячок прочухався нарештi i зрозумiв, у чому справа, волосся стало йому дуба вiд жаху, а голова стала чиста, як вода з белгородськоi криницi, наче вiн i не пив учора нiчого.

– Что ти говорiш? А ключi?

– Да ключi у тебя на поясе билi. Я iх сегодня отдала стрельцу.

– Верно, – сказав Микита, – ключi у тебя цельохонькi билi, а вот вори… тю-тю!

– А ти-то куда смотрел? Ти же там бил?

– Мойо дело сторона. Замок целий, а ключi у тебя билi. Ну, iдi в Приказ, что лi.

– Так ти говорiш, что замок целий i подкопа не било? – спитав дячок, коли вони з Микитою йшли до Приказу.

– А криша? Может, через кришу?

– І криша цела.

– Чудеса!

Воевода бушував у Приказi, коли туди прийшли дячок та Микита.

– Вот онi! – сказав пiддячий.

Сите черево воеводи трусилося вiд гнiву. Вiн кiлька хвилин мовчки гасав по кiмнатi, а потiм спинився перед Микитою та дячком i запитав:

– Как же ето, что i замок целий, i подкопа не било, а вори убе-жалi? А? Ти где вчера бил? – грiзно звернувся воевода до дячка.

– Говорi… Всьо равно узнаю. Где бил, iрод?

– В кабаке.

– Одiн бил, аль ещьо кто с тобой пянствовал?

– Билi Ванька Стрешньов да Селiфошка Прозоров.

– Небось, в зернь iгралi? Прiзнавайся, iгралi?

– Не… Пянствовалi…

– Позвать сюда Ваньку Стрешньова да Селiфошку Прозорова. Ми тебя на чiстую воду виведем, поганец!

Воевода одiйшов i затарабанив пальцем по вiкнi. Видно було, що душа його клекотiла вiд злости.

– Нет! Упустiть iз-под замка казака i холопа! Где ето вiдано?

Гнiв ще дужче заклекотiв у воеводинiй душi.

Вiн пiдскочив до Микити й ухопив його за сиву бороду.

– Говорi, смерд, ти випустiл казака?

В цю хвилину Микита нагадував коняку, якiй коновал поклав на губу закрутку.

– Я… Я… нi прi чьом, потому как замок целий.

– Замок целий, замок целий… Да ти то куда смотрел? Говорi: прi-ходiл к тебе кто аль нет?

– Да кто прiходiл? Семьонич… Покормi, говорiт, казака да холопа. А мне что. Мойо дело – слушаться.

– Ну, а дверi он запер?

– А то как же.

Завсегда запiрает. А потом били ещьо казаки, что на смену часових пошлi на башнi.

Про Дороша Микита не хотiв казати, бо тодi б дiзналися, що вiн пив горiлку, та йому й на думку не спадало, що Дорош був причетний до визволення в’язнiв.

– А водку пiл?

– А где я водку возьму? Даром, ведь нiкто не даст.

– Смотрi, Нiкiта, всьо равно на дибе правду скажеш!

– Воля твоя, боярiн. А я неповiнний, потому как замок целий.