Клятва верности

Аркин не принимает требований Тарманского парламентера.

Все присутствующие встали и склонили головы в знак согласия и подчинения.

– Предлагаю на этом завершить наши праведные труды и потратить остаток ночи для того, чтобы немного отдохнуть, – предложил уже совершенно неофициальным тоном первый советник.

Леди Риана позволила себе улыбнуться.

– Кого ты пытаешься обмануть, Симон. Тебе попросту наскучило наше общество, и ты торопишься обратно в свою возлюбленную библиотеку, в надежде среди старинных пыльных фолиантов отыскать путь к всеобщему спасению.

Лерон не стал тратить время на ложь или отговорки.

– Я думаю, моя герцогиня, что небольшой шанс на удачу все- таки существует. А времени для того, чтобы его отыскать у меня остается все меньше и меньше. Выспаться я успею и в мирные времена. Если же они не наступят, то отдых мне уже не понадобиться.

– Мне тоже не след тратить время на праздный сон, – с пафосом заявил Риман, – Моим братьям нужна поддержка.

И в то время, когда защита города полностью лежит на их слабых плечах, мне тоже не след придаваться неге и расслаблению.

Дрейк Прин и Колен Леман оставили свои планы без комментариев, хотя леди Риана знала, что оба они, несомненно, прежде чем отправиться на боковую, еще успеют проверить посты и дозоры. Каждый на своей половине крепостной стены.

Единственным управителем Аркина, которому не предстояло ночью никаких трудов, была только леди Риана. Для герцогини не осталось неотложных дел, которые не могли бы подождать до утра.

Распрощавшись с членами верховного совета, леди Риана отправилась в свою спальню. Сменив официальные одежды на ночной гардероб, герцогиня, наконец, добралась до вожделенной кровати. Забравшись под теплое пуховое одеяло, она с облегчением уткнулась лицом в подушку. Но ее мечтам о сладком освежающем сне не суждено было сбыться. Как только леди Риана коснулась головой подушки, сонливость исчезла как по мановению волшебной палочки, хотя усталость и тяжесть в затылке никуда не улетучились.

В голове, не давая полностью расслабиться мыслям и мягко унестись в забытье, постоянно всплывал образ Тарманского рыцаря. И почему то вместо отвращения и раздражения, он вызывал в памяти герцогини давно забытые воспоминания, совершенно не связанные с войной. Воспоминания эти относились к ее юности, к старым друзьям и родителям. Ко временам ее прибытия в Аркин.