Клятва верности

– Оставим этот разговор. Свой долг ты уже выполнил, послужив Тиру на славу.

– Да, мой друг. Теперь все это для меня уже неважно. Меня волнует только одни вопрос, достаточно ли я сделал доброго за свою недолгую жизнь, чтобы белый цветок счел мое бытие достойным.

– Ты сделал больше, чем многие знакомые мне почтенные старцы, кичащиеся своей добродетелью.

– Что достаточно для обычного человека, считается ничтожно малыми заслугами для демиурга, – серьезно сказал Берт.

В комнате повисла неловкая тишина.

Берт молчал, истратив последние силы. Рем не знал, что можно сказать уходящему товарищу.

Наконец, восстановив дыхание, демиург тихо прошептал.

– Прощай, мой друг.

– Прощай, Берт.

Маг закрыл глаза. И лицо его в этот момент преобразилось. Исчезли морщины и выражение усталости. Губы, вытянутые в строгую линию, растянулись в довольной улыбке. Рему на мгновение показалось, что его боевой товарищ просто заснул, измученный затянувшейся болезнью. Такого блаженного лица у Берта, с которым он проходил на Тарман последние три года, он не видел никогда.

Казалось, что грудь мага сейчас вновь начнет вздыматься, делая очередной вздох. Но время шло, а тело демиурга не двигалось. Медленно и как то неуверенно, звездочка, мерцающая в амулете на груди демиурга, стала подниматься вверх. Пройдя сквозь стенку колбочки она, все наращивая темп, устремилась к потолку.

Рэм проводил ее печальным взглядом. «Искра жизни», амулет, сигнализирующий о смерти носителя, устремился сквозь потолочные перекрытия и крышу, минуя все препятствия все выше и выше.

Взлетев на умопомрачительную высоту, звездочка замерла на месте. Теперь она провисит в ясном небе не меньше трех суток, давая знать всем посвященным, что в этом месте погиб демиург-сион.

1241 год летоисчисления Тира

месяц второй весенней луны

    Город Аркин. Столица Аркинского Герцогства.

    Кандидат.

Риман Обол – армат обители демиургов поднялся с утра в отвратительном настроении.

И так не очень приятный характер молодого демиурга в последние дни стал просто ужасен. Благо, жертв для вымещения своей злобы у мага было немного. Всего-то одна единственная горничная. Только на нее он мог выплеснуть все свое накопившееся раздражение.

Преклонных лет служительница обители, добровольно поселившаяся в ней и взявшаяся исполнять хозяйственный обязанности, сносила ворчание, брюзжание и истерики Римана спокойно.