Билет в Зазеркалье

Девушка, до этого говорившая без умолку, вдруг посредине фразы разрыдалась, и Инна была вынуждена принести ей с кухни воды.

Она поймала себя на мысли, что присутствие Олеси ей неприятно, как будто та виновата в исчезновении Женечки.

Приказав себе отбросить эти идиотские мысли, Инна опустилась на диван рядом с няней и подала ей стакан:

– Выпейте. И успокойтесь.

Олеся же, подняв на нее заплаканные глаза, прошептала:

– Но как же так, Инна Евгеньевна? Как же так…

Меньше всего Инна хотела говорить о вещах, о которых не имела представления – во всяком случае пока что.

Ее занимала одна мысль: кому звонить? Кажется, у Ларисы какой-то родственник работал в министерстве юстиции на высокой должности. А не был ли бывший супруг Вероники шишкой в Генеральной прокуратуре?

И что, собственно, с супругом – тем самым, для которого Женечка всего лишь «этот урод».

Сможет ли Геннадий помочь? Захочет ли?

Тут телефон издал мелодичную трель, и Инна, подскочив, увидела, что ей звонит некто, чей номер не определился.

Чувствуя, что у нее пересохло во рту, Инна подняла взгляд на Олесю, которая, видимо, все моментально поняв, из мертвенно-бледной стала светло-зеленой.

Инна поднялась, держа в руках мобильный, подумала, как бы не выронить его вновь.

Звонок все шел, а она медлила. Словно боялась услышать ужасную весть…

– Инна Евгеньевна, телефон… – произнесла еле слышно Олеся.

Инна шагнула в холл, который показался ей коридором в ад и, наконец приняла звонок.

– Инна Евгеньевна! Милая моя! – услышала она истеричный женский голос, который, как тотчас сообразила, был ей знаком.

Собеседница вопила в трубку, и Инна, чувствуя, что у нее закладывает в ухе, отодвинула аппарат от себя и сухо произнесла:

– Извините, но я сейчас занята. Я вам сама перезвоню…

Она уже намеревалась завершить звонок, как вдруг до нее дошло, кому принадлежит этот истеричный голос.

Миле Иосифовне, пропавшему главному бухгалтеру «Всякой литературной всячины».

– Инна Евгеньевна, родная моя! Не вешайте трубку! Это же я!

Инна не знала, что и сказать, поэтому скупо проронила:

– Да, я поняла, Мила Иосифовна.

– Не знаю, милая моя! Меня похитили! Когда я из подъезда сегодня утром выходила. Держат где-то в темном месте. Молчаливые блондины какие-то, в черном, зловещего вида…

Братья Шуберт. Инна сжала мобильный так, что ощутила боль в костяшках пальцев.

– Инна Евгеньевна, милая моя! Дело в том, что я тут не одна.