Демоны зимних ночей

Полиция заявила, что доктор, и в этом нет ничего удивительного, скончался от застарелой болезни сердца.

– Ура, дорогая моя! – Лареми похлопал Мари по округлившемуся животу. – Это наше последнее преступление. Ты выйдешь замуж в седьмой раз, и на этот раз за меня. Но учти, милая, я не люблю грибной суп!

* * *

Их арестовали два дня спустя глубокой ночью. Мари проснулась от оглушительного стука и грубого, навевающего ужас крика:

– Немедленно открыть, полиция!

В спальне, где она и Жан нежились под одним одеялом, вдруг возникли облаченные в темно-зеленую форму с золотыми пуговицами чиновники полицейского ведомства.

Мари, набросив на себя халат, дрожала от страха. Жан, бледный и с горящим взором, путано объяснял, что зашел к «кузине» всего на минутку, чтобы узнать, «как у нее дела».

– И поэтому вы оказались в кровати у маркизы де Вальтруа? – осведомился с циничной улыбкой один из чиновников и протянул Мари лист бумаги, под которым стояла размашистая чернильная подпись.

– Постановлением генерального прокурора Великого княжества Бертранского вы, мадам де Вальтруа, и вы, месье Лареми, незаконно именующий себя графом де Лареми, подлежите аресту по обвинению в убийстве господина директора игорного траста Доминико Феррата и доктора медицины Лодовико Чичиньоли! Вас надлежит доставить в полицейский участок, где вы будете подвергнуты допросу!

Мари никак не могла поверить, что всему настал конец. Она надеялась: арест окажется ошибкой, их отпустят, и начнется прежняя беззаботная жизнь.

Вместо этого ее поместили в тесную вонючую камеру, а затем в течение десяти часов допрашивали пятеро следователей. И только то, что она упала в обморок, прервало истязание.

У Мари случились преждевременные роды, тюремный врач помог появиться на свет еще одной дочери. Ребенка она не видела, его сразу унесли прочь.

– Я хочу видеть мою дочь! – кричала Мари.

Следователь отвечал:

– Если хотите видеть дочь, признайтесь во всех совершенных преступлениях.

– Я не совершала никаких преступлений, – твердила Мари, которая, казалось, и сама уверовала в это. Она никогда не рассматривала то, что делала, с точки зрения закона. Ей просто хотелось получить деньги очередного мужа, и она избавлялась от него, как от надоедливой мухи.

– Не совершали? – изумленно повторил следователь. – А ваш любовник и сообщник Жан Лареми утверждает обратное.