Часовня погубленных душ

Тимофей же указал на темные кусты, нескончаемой стеной тянувшиеся вдоль тротуара:

– Наверняка туда шмыгнула, когда грузовики проезжали.

Никита рванулся было вновь, но Марина остановила его:

– Да забудь ты о бабке! Думаешь, это нормально – выяснять отношения с сумасшедшей старухой? Ты что, бить ее собрался?

– Хм, такую идиотку неплохо бы и проучить! – заметила злобно Оксана. – Она мне платье испортила! И смотрите – на капоте, на лобовом стекле тоже ошметки помидоров. Вот ведь стерва, все авто запоганила!

– Сами виноваты, – бросил отрывисто Тимофей.

 – Нечего было ее на «зебре» пугать. Надо было остановиться и пропустить старуху, тогда бы ничего и не было! Ты же чуть ее не переехал!

– Еще чего! – сварливо откликнулся Никита, все же выйдя из машины и счищая помидорные ошметки с капота и лобового стекла. – Ты что, Тим, всерьез считаешь, что я в три часа ночи должен был тормозить на «зебре» ради какой-то умалишенной?

– Никита, не забывай, что сидеть за рулем ты пока вообще не имеешь права, – напомнила Марина.

 – А что, если старуха пожалуется?

Никита, усевшись на сиденье, отмахнулся:

– Кому она пожалуется? Ментам? А доказательства есть? А свидетели имеются? Да и не дадут менты ее заявлению хода. Я, как-никак, сын мэра!

И кабриолет, взвыв, рванул с места. Несмотря на то что погода была великолепная, несмотря на то что шоссе тянулось вдоль Волги, несмотря на то что это была последняя ночь беззаботного отрочества, настроение молодых людей было начисто испорчено. Некоторое время все напряженно молчали, а потом подала голос Оксана:

– Как вы думаете, что имела в виду чокнутая бабка, когда сказала… когда сказала, что мы помечены смертью и не доживем до рассвета?

– Забудь о ней, малышка! – произнес Тимофей и прижал к себе Оксану.

Но та, оттолкнув от себя молодого человека, плаксиво продолжила:

– И кого Ведьма имела в виду, когда заявила, что он пришел, чтобы забрать нас нынче ночью? И что он… что он уже точит свой крюк?

Снова надолго воцарилось тяжелое молчание, которое нарушила опять же Оксана, завершив мысль, которую начала:

– Бабка ведь имела в виду его, дядю Крюка? Скажите мне, что это так!

Тимофей стал пытаться успокоить разволновавшуюся Оксану.

Никита, одной рукой управляя машиной, другой вставил себе в рот сигарету, а затем полез искать под сиденьем зажигалку.

– Да, его, дядю Крюка! – заявил он, наконец найдя зажигалку и щелкая ею. В отсвете пламени Марина заметила испуг на лице своего бойфренда.