Дворец, где разбиваются сердца

Кордеро потребовала у него плоскогубцы и отвертку, получив желаемое, она в два счета открыла шкатулку и распахнула крышку. В шкатулке лежало несколько пожелтевших листов бумаги. Николетта взяла один из них, развернула. Эльке заметила витиеватые буквы, выведенные бледными чернилами.

– Завещание императора Сильвио Первого из династии Асунсьон, – прочитала Николетта. – Датировано 28 мая 1866 года.

«Я, законный властитель Коста-Бьянки, император божьей милостью Сильвио Первый, в дни лишений и грядущих потрясений оставляю свою последнюю волю.

В случае моей смерти моим наследником становится сын мой Эдгар, будущий император Эдгар Первый. По причине юного возраста моего сына регентшей до его совершеннолетия назначается моя жена, императрица Изольда. Все свое имущество, как движимое, так и недвижимое, я завещаю также своему сыну Эдгару и его потомкам. Да смилостивится над нами Господь.

Rex et Imperator Сильвио».

– Завещание императора, – проговорила Эльке. – Надо же, наверняка эта бумага имеет историческую ценность.

Но что же еще находится в шкатулке?

Николетта вынула еще несколько листов, бросила взгляд на последний:

– Подписано Альваро Мендозой. Ну у него и почерк, чрезвычайно корявый, прямо как у врача! И что он хотел нам сказать?

«Письмо потомкам. Тот, кто прочитает это письмо, должен был разгадать мою шараду. В надгробии своей могилы я спрятал шкатулку, в которой находится завещание императора Сильвио Асунсьона, а также описание того, как можно найти его сокровища.

..»

Эльке вскричала:

– Значит, мы на верном пути!

Николетта продолжила чтение.

«Волей судеб в моих руках оказалась казна империи, которую сам император велел мне беречь. Я не считаю, что кто-то, кроме покойного Сильвио, вправе распоряжаться этими ценностями. Нынешнее республиканское правительство истратит эти деньги на ненужные цели, оно не имеет никаких на них претензий. Согласно завещанию, которое оставил несчастный император, правами на золото, серебро, платину и драгоценности, в том числе драгоценности короны, обладают его жена Изольда и сын Эдгар.

Я не знаю, что произошло с императрицей, а вот его сын, малолетний Эдгар, был вверен моим заботам и опеке. Как это случилось, теперь неважно...»

– Как интересно, – прервала чтение Кордеро. – Получается, что сын императора был вверен воспитанию Альваро? Но ведь о том, что у Мендозы был воспитанник, нам ничего не известно. Он жил уединенно, в полном затворничестве.