Еще один знак Зодиака

Такова была месть прочих членов революционной организации, крайне недовольных оправданием убийцы их вождя. Они обвиняли во всем Адриана Георгиевича и были, должна признать, правы: представляй интересы молодого убийцы иной, менее опытный и более косноязычный юрист, его бы признали виновным. Тогда и никакого несчастья не произошло бы.

Мой братик, с которым я так и не познакомилась и от которого осталось только несколько фотографий, где он запечатлен в матросском костюмчике, был убит на месте, так же, как и двое лакеев, помогавших развязывать пакет.

Жена отца, полуторагодовалая Надюша и французская бонна, стоявшие чуть поодаль, получили серьезнейшие увечья. Когда батюшка, вызванный из Царского Села, прибыл в Петербург, то лицезрел ужасную картину: половина первого этажа особняка была разрушена взрывом бомбы, собственно, предназначавшейся изначально венценосной фамилии.

Первой умерла француженка, которой оторвало обе нижние конечности. Супруге моего отца разворотило все лицо, но она сумела протянуть несколько часов в Мариинской больнице, где лучшие врачи боролись за ее жизнь.

Более всего пришлось страдать моей сестре Надечке – у бедной малышки был покалечен позвоночник, в результате чего она оказалась полностью парализованной. Девчушка жила еще восемь недель, но затем ранение взяло свое, и она скончалась, став последней жертвой кошмарного террористического акта.

Так в течение короткого времени Адриан Георгиевич потерял беременную жену и двух детей. Позже, сравнивая фотографии, сделанные незадолго до трагедии и после нее, я поразилась тому, что мой отец за несколько месяцев постарел лет на двадцать – из сорокалетнего полнокровного мужчины он превратился в сломленного судьбой седого старика.

Виня себя за то, что он никак не смог помочь близким и любимым и не погиб вместе с ними, Адриан Георгиевич отправился в долгое путешествие по заграницам. Он посетил Германию, Францию, Италию, Испанию, затем перебрался в Египет, оттуда – в Индию и на Тибет, после чего пожил некоторое время в Новой Зеландии и Австралии.

Он пытался скрыться от тяжких мыслей, убежать от самого себя. Он искал утешения, задавался мучительным вопросом, почему некто или нечто (бог, судьба, случайность?) отняло у него любимую жену и трех детей, однако не нашел ответа ни у европейских философов, ни у египетских колдунов, ни у тибетских монахов, ни у австралийских дикарей.

После почти пятилетнего отсутствия Адриан Георгиевич решил, что настало время вернуться на родину.