Флакон смерти №5

Флакон смерти №5

Антон Валерьевич Леонтьев

Авантюрная мелодрама

Смерть одного за другим отнимает у Зои любимых людей: ее мать утонула, жених погиб в аварии, отец тяжело заболел и покончил с собой. Жизнь, словно в попытке компенсировать утраты, дарит ей удивительную способность ощущать и узнавать запахи всех человеческих болезней. Уникальный и пугающий дар Зое приходится скрывать, однако не пользоваться им она не может, ведь вовремя поставленный правильный диагноз – это спасенная жизнь. Но пока Зоя вырывает людей из лап смерти, неуловимый маньяк совершает убийства, и только она, девушка с редким чутьем, способна его найти и остановить…

Антон Леонтьев

Флакон смерти № 5

© Леонтьев А.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Есть непререкаемость запаха, что сильнее слов, облика, чувства и воли. Непререкаемость запаха всесуща, она вливается в нас подобно воздуху в наши легкие, исполняя нас, заполняя нас всецело, и нет от нее спасения.

    Патрик Зюскинд, «Парфюмер»

…Смерть, как выяснилось, пахла ландышами.

Ну, как будто на кладбище.

Причем пахло нестерпимо, одуряюще, волнообразно, до немедленной резкой головной боли.

Но об этом она узнала позднее.

Потому что сначала был несчастный случай.

…Впрочем, до несчастного случая еще много чего было – тем самым нестерпимо жарким летом. Да и раньше, разухабистой, комарино-жужжащей весной. Нет, в действительности еще намного раньше.

Со смерти мамы?

Вероятно, даже еще раньше. Но какая теперь разница. Да, верно, никакой.

С чего же началось?

Да, с чего, собственно?

Ну, наверное, с того разговора в кабинете отца, который, как планировала Зоя, должен был стать более чем откровенной, поворотной точкой в ее будущей профессиональной жизни и, кто знает, даже во взаимоотношениях с папой-профессором.

Поэтому-то она, уже все давно осознав и поняв, оттягивала и откладывала этот момент, но вот после крайне удачно сданной второй сессии решила-таки завести этот разговор.

Неизбежный разговор.

– Папа, мне надо с тобой поговорить, – произнесла Зоя, входя в домашний кабинет своего отца, Игоря Борисовича Синицина, заведующего кафедрой детской хирургии местного медицинского университета.

Отец – седой, с резкими морщинами на лбу и мешками под глазами, – работавший за компьютером не самой новой модели, оторвался от дисплея и поверх очков взглянул на дочь.