Глаза цвета тьмы

Она проследовала за олигархом в его кабинет, он указал на кресло, и в этот момент через другую дверь бесшумно вошла секретарша, державшая на серебряном подносе чашку и блюдечко. Кто бы мог подумать, но в чашке был липовый чай, а в блюдечке – мед.

Дождавшись, пока секретарша столь же бесшумно не удалится, Дуйменов сказал:

– Незаменимая особа! Кстати, не хотите ли сигару?

Он вынул из изящного ящичка кубинскую сигару. Анастасия лишь усмехнулась и сказала:

– Очень любезно с вашей стороны, но я не курю.

– Не говорите только, что это вредно для здоровья! – заявил, зажигая сигару и затягиваясь, миллиардер.

 – И знаете почему? Потому что рано или поздно мы все равно умрем!

Он явно неспроста завел разговор на эту тему, поэтому Настя осторожно ответила:

– Но все же, согласитесь, имеет значение, умрете вы сегодня или, скажем, через тридцать лет.

– О, сегодня я умирать не собираюсь, – заявил Дуйменов. – А вы, Анастасия Петровна?

Настя ничего не ответила, только сделала глоток чая и произнесла:

– Ваша незаменимая секретарша – мастерица на все руки.

Чай невероятно вкусный!

Миллиардер же, усевшись в кресло напротив нее, положил ногу на ногу и заметил:

– Рад, что вы решили принять мое приглашение. Потому что нам есть о чем поговорить…

Анастасия молча пила чай. Потому что раз Дуйменов ее позвал, значит, она ему требовалась. А не наоборот.

– Вы ведь умная женщина, даже очень умная, – сказал он, пуская клубы дыма, – но все же не настолько, что можете вступить со мной в схватку, надеясь одержать победу.

И это не потому, что вы женщина. Я не шовинист. Мне и мужики проигрывают, причем такие, имена которых заставляют многих трепетать. Встречались мне и женщины, которые всех этих мужиков сделают одной левой. Но и их я тоже сжевал с костями. А вы, Анастасия Петровна, не чета им.

– Что заставляет вас так считать? – спросила Анастасия, она понимала, что Дуйменов оказывает на нее психологическое давление. Однако ей было интересно вести беседу с этим самовлюбленным властелином.

– А то, что вы пришли ко мне, а не я к вам! – заявил тот. – Это как с примером о том, кому сколько жить осталось: кому-то, например вам, всего несколько часов. А кому-то, мне например, тридцать лет. А в течение этих тридцати лет будет изобретен способ продления физиологического существования до бесконечности, и я им воспользуюсь и буду жить вечно! Или он, быть может, уже изобретен…

Он говорил спокойно, явно веря в то, что ей рассказывал.