Код одиночества

Однако так даже лучше! Мы начнем новую, неизведанную, совершенно иную жизнь, в которой будет только два человека – ты и я!

«Юная дурочка, начитавшаяся романтических баллад и дешевых бульварных романов», – вынес неутешительный вердикт Алексей. Богатая, избалованная девчонка, готовая отказаться от миллионов ради любви, не подозревая, какая именно жизнь ждет ее с человеком, рискнувшим навлечь на себя гнев ее могущественного батюшки. Если он тайно обвенчается с Татьяной, как та желает, то о мести можно забыть.

Ему ни за что более не оказаться рядом с Беспаловым и уж точно не завладеть его империей. Но и если ничего не делать, позволить Татьяне выйти замуж за князя, то он тоже останется с носом...

– Милая моя, – произнес Алексей, – не стоит торопить события. Возможно, если твой отец узнает о наших чувствах, он передумает...

Девушка фыркнула:

– Ян, ты не знаешь моего батюшку! Он самый упрямый и жестокий человек, какой только жил на земле! Я уже много раз говорила ему, что равнодушна к Михаилу Васильевичу, но для батюшки важен тот факт, что род Столбуновых-Энрици по своей знатности ничем не уступает царскому.

Отец давно все распланировал – сыновья, мои братья, со временем получат бразды правления предприятиями, банками, акционерными обществами и будут приумножать богатства семьи, а я, единственная дочка, буду принесена в жертву высшим интересам: крестьянский род Беспаловых породнится с аристократией. И мой сын, его внук, будет носить не только княжеский титул, но и получит многомиллионное состояние.

Дверь палаты распахнулась, появилась встревоженная сиделка Агриппина Феокистовна:

– Татьяна Афанасьевна, только что у крыльца остановился экипаж вашего батюшки, он с минуты на минуту будет здесь! Вам надо как можно быстрее уйти, причем через черный ход!

Татьяна, снова поцеловав Алексея, шепнула:

– Я верю, ты придумаешь подходящий план!

Девушка скрылась, и буквально сразу в палату вошел Беспалов.

Первым делом он втянул носом воздух:

– Знакомые духи, «Неаполитанская ночь», такие есть у моей дочери...

– И у меня, Афанасий Игнатьевич, – сказала, входя вслед за ним, Агриппина Феокистовна. Она в самом деле благоухала, как цветочная клумба, – наверняка вылила на себя никак не меньше половины флакона драгоценного французского парфюма. – Татьяна Афанасьевна была так добра, что преподнесла мне маленький презент.