Крылатый сфинкс, печальный цербер

Точнее, конечно же, она все еще являлась владелицей пакета акций, однако весь вопрос заключался в том: хотела ли она оставаться ею и в дальнейшем?

Окончательного решения она не приняла. На бегство из Москвы и расставание с Алексеем имелись более чем веские причины, и изменить уже ничего было нельзя. И, что важнее всего, она не собиралась ничего менять.

А вот что собирался делать Алексей? Этого она, естественно, со стопроцентной уверенностью знать не могла. Однако, покуда у нее в руках пакет акций, никаких необдуманных, более того, резких шагов он не предпримет.

Ее доля в издательском бизнесе была гарантией ее свободы – и, не исключено, жизни. Ее и Кирюши.

Или она ошибалась?

Но ей так хотелось забыть всю катавасию с Алексеем и в особенности причины их расставания, хотя это было невозможно. Ну, если не навсегда, так хотя бы на время. Наверное, именно по этой причине она и решила заняться расследованием.

Только расследованием чего? Потому что не было ни трупа, ни преступления, ни чего-либо другого в этом роде.

Имелся старый золотой медальон с фотографией, сделанной лет пятьдесят, если не больше, назад, а также сумбурный рассказ Кирюши о том, что его посещает никем другим не видимый друг, как две капли воды похожий на этого мальчика, чье фото вставлено в медальон пожилой соседки, находящейся в больнице.

Более того, Наталья не сомневалась: своего друга сын выдумал, соответственно, воспринимать его слова всерьез было нельзя. Но почему… Почему тогда он выбрал именно внешность мальчика, чье изображение носила на груди Аглая Филипповна?

И вообще, разве она не утверждала, что им с ее мужем Бог детей не дал? Однако у нее мог иметься не родной, а усыновленный ребенок, или племянник, или младший брат…

Только что это значило? Что Кирюша каким-то образом увидел фотографию до их совместного посещения Аглаи и решил затем использовать, надо признать, запоминающийся образ мальчика для создания образа своего несуществующего друга.

А не слишком ли во многом она подозревает своего пятилетнего сына? Кирюша, конечно, был смышленым ребенком, однако отнюдь не гением.

И, несмотря на склонность к фантазиям, не заправским вралем. Он бы мог заявить один раз, что у него имеется друг или что он встречался со странным мальчиком, однако вряд ли бы стал говорить об этом постоянно, день за днем, изобретая все новые подробности встреч и занятные детали. Все же хроническим лжецом или ребенком с воспаленным воображением Кирюша явно не был.