Крылатый сфинкс, печальный цербер

Ребенок был чрезвычайно рад визиту Саши и даже с разбегу запрыгнул ему на грудь, как будто они были старыми приятелями. Наблюдая за тем, с какой нежностью Саша обращается с ее сыном, Наталья вдруг подумала, что это именно то, чего не хватало Кириллу все эти годы – отцовской любви.

Алексей не был плохим отцом, он не был и отцом хорошим. Он, как и множество мужиков, просто-напросто был никаким отцом. Физически присутствовал, даже принимал посильное, хотя и не такое уж явное участие в воспитании сына, однако всерьез им не интересовался и воспринимал ребенка как данность – как домашнее животное или предмет интерьера.

Дорогой, важный, но не до такой степени, чтобы любить его.

Еще бы, ведь Алексей хотел дочь.

Раньше Наталья сердилась, но теперь поняла, что это, наверное, даже было и к лучшему. Потому что после того, что произошло, после всего того, что Алексей собирался сделать с Кирюшей, было как нельзя кстати, что между обоими не имелось особой душевной привязанности.

И все же именно это – отсутствие отцовской любви – было тем, чего не хватало Кириллу.

И, не исключено, именно по этой причине мальчик и изобрел себе странного и даже страшного друга, стараясь компенсировать в фантазиях то, чего ему так не хватало в реальной жизни.

– Добрый вечер, проходите! – приветствовала гостей Наталья, поморщившись при созерцании уж слишком, на ее вкус, бурной сцены приветствия. Сестра Саши оказалась не младшей, как она отчего-то себе представляла, видимо вбив себе в голову, что бебиситтеры обычно юные девицы, во всяком случае, в иностранных фильмах, а старшей.

Полноватой, невысокой, с рыжеватыми локонами женщине было около тридцати, она, как уже было сказано, оказалась тезкой Натальи и попросила звать ее Натой.

Последовало степенное чаепитие на террасе с видом на заброшенный сад. Пока Саша вместе с Кириллом, сопровождаемые неистово лаявшей Гертрудочкой, носились туда-сюда, Наталья вела неторопливый разговор со своей тезкой. И та с каждой минутой нравилась женщине все больше и больше.

Она была рассудительной, доброй, однако умеющей настоять на своем особой, к тому же имевшей два вузовских диплома и, несмотря на свой возраст, солидный опыт работы с детьми.

– Ваш брат упомянул трагедию с вашим другим братом, – произнесла наконец Наталья, пододвигая к гостье тарелку с овсяным печеньем (увы, предложить такие же яства, какими ее потчевала все еще лежавшая в коме Аглая, она не могла).

– Это так, – ответила, понизив тон, Ната.